Вскоре рот у нее был набил камнями.

Мариам забормотала жалкие слова, умоляя о прощении. Из глаз у нее полились слезы.

– ЖУЙ! – гаркнул ей в лицо муж, дыша табаком.

Мариам принялась жевать. Что-то треснуло у нее во рту.

– Отлично, – прорычал муж. Щеки у него прыгали. – Теперь ты знаешь, какой вкусный у тебя рис. Вот что я получил, женившись на тебе. Худую еду, больше ничего.

И он удалился к себе.

Мариам долго выплевывала окровавленные камушки. Среди них ей попались обломки двух коренных зубов.

Поутру девятилетней Лейле всегда хотелось только одного – поскорее увидеть Тарика.

Но сегодня им не встретиться. Пару дней назад семья Тарика отправилась погостить к дяде в город Газни.

– Надолго ты уезжаешь? – спросила Лейла своего верного друга.

– На тринадцать дней.

– Они пролетят быстро. Что это ты вся сморщилась, Лейла?

– Сейчас заревешь, да?

– Вот еще. Это из-за тебя-то? Да никогда в жизни!

Она хлопнула его по ноге (по его настоящей ноге, не по протезу), а он понарошку отвесил ей подзатыльник.

Тринадцать дней. Почти две недели. Только Лейла теперь знала наверняка: время может сжиматься и растягиваться, словно мехи аккордеона, на котором папа Тарика порой играл старые пуштунские песни.

Все зависит от того, здесь Тарик или нет.

Опять родители внизу ссорятся. Все как всегда: мама кричит и скандалит и бегает по комнате, а Баби сидит, повесив голову, и только кивает в ответ в ожидании, когда гроза минует.

Лейла поплотнее прикрыла дверь своей комнаты. Только все равно маму было отчетливо слышно.

Ну наконец-то. Дверь хлопнула. Заскрипела мамина кровать. Баби доживет-таки до завтра.

– Лейла! – крикнул он снизу. – Я на работу опоздаю!

Лейла обувается и быстренько расчесывает перед зеркалом свои светлые волосы до плеч.

Мама любит повторять, что у дочки волосы в ее породу. И густые ресницы, и зеленые глаза, и щеки с ямочками, и высокие скулы. И чуть выпяченная нижняя губа. Все это перешло к Лейле от маминой прабабушки. «Она была редкая красавица, просто пери, – говорила мама. – Вся долина была от нее без ума. И вот теперь, через два поколения, ее красота, похоже, досталась тебе».

Под «долиной» мама имела в виду Панджшерское ущелье, населенное говорящими на фарси таджиками.

Мама и Баби родились и выросли там, а в Кабул переехали, когда поженились и Баби поступил в университет.

Лейла скатилась вниз по лестнице, надеясь про себя, что мама больше из своей комнаты не покажется. Баби стоял на коленях перед вставленной в дверной проем рамой, на которую в теплое время года натягивалась кисея от насекомых.

Дырка в матерчатой сетке появилась не меньше двух недель назад.

Лейла присела рядом с отцом.

– Нет. Наверное, недавно порвалось.

– Я Фарибе так и сказал.