К Мариам обратилась Хадиджа (наверное, все было оговорено заранее), с виду самая старшая:

– У тебя есть жених.

Внутри у Мариам все оборвалось.

– Есть… что? – выговорила она непослушными губами.

Афсун кивнула, подтверждая слова Хадиджи. – И он говорит на фарси, как все мы.

Тебе не придется учить пуштунский, – добавила она.

Комната крутилась у Мариам перед глазами, пол под ногами ходил ходуном.

Мариам испытующе смотрела на Джалиля. Сердце у нее так и прыгало.

– Это правда? То, что она говорит, – правда?

Но Джалиль даже не взглянул на нее. Закусив губу, он не отрывал глаз от кувшина.

– Он, конечно, постарше тебя, – заговорила Афсун. – Ему… чуть за сорок. Самое большее – сорок пять. Скажи, Нарджис.

– Да-да. При мне девятилетних девочек выдавали за мужчин на двадцать лет старше твоего жениха, Мариам. Да и нам всем доводилось такое видеть. Сколько тебе лет, пятнадцать? Вполне созрела. В самый раз для невесты.

Женщины оживленно закивали. А как же сестры Мариам, Сайдех и Нахид? Им ведь тоже по пятнадцать. И обе они учатся в женской школе «Мехри» и собираются поступать в Кабульский университет. Вот они, наверное, еще не вполне созрели. Для замужества.

– Больше тебе скажу, – продолжала Нарджис, – его тоже постигли потери. Десять лет назад умерла при родах его жена. А три года тому назад его сын утонул в озере.

– Очень, очень печально. Он несколько лет искал себе жену, но подходящая все не попадалась.

– Я не хочу. – Мариам глаз не спускала с Джалиля. – Я не хочу замуж. Не заставляйте меня.

Надо требовать, а она просит! Да так жалобно! – Веди себя разумно.

Мариам даже не обратила внимания, кто из женщин произнес эти слова. Она ждала, что скажет Джалиль.

Ведь не может же все это быть правдой! – А то как бы тебе не пришлось всю жизнь прожить здесь!

– Ты что, не хочешь, чтобы у тебя была своя семья?

– Под лежачий камень вода не течет. – Конечно, лучше выйти за местного, за таджика, но у Рашида со здоровьем все в порядке, и ты ему интересна. У него есть дом и работа. Это самое важное, ведь так? А Кабул – прекрасный, потрясающий город. Нельзя упускать такую возможность. Другой такой может и не представиться.

– Я буду жить у муллы Фатхуллы. – Теперь Мариам обращалась к женам. – Он меня приютит. Я знаю.

– И что хорошего? – поинтересовалась Хадиджа. – Он – старик, и он…

– Он – старик, и он уже дряхлый. А что ты будешь делать, когда он умрет? Станешь обузой для его семьи?

«Как сейчас ты обуза для нас», – договорила за нее Мариам. Да тут и договаривать-то было почти нечего.

Она опять повернулась к Джалилю:

– Скажи им. Скажи, что ты запрещаешь поступать так со мной.

– Скажи им! – закричала Мариам. Женщины затихли и тоже уставились на Джалиля. В комнате стало очень тихо.

Джалиль вертел на пальце обручальное кольцо.