Лейла живо представила себе Саида: узкоглазый, краснолицый, он стоял у окна и смотрел, как Тарик расчищает снег; заложив руки за спину, наблюдал, как Тарик разбирает сифон под раковиной; склонившись над конторкой, проверял бухгалтерские документы…

– Поселили меня в сторожке рядом с домиком поварихи, пожилой вдовы по имени Адиба. До гостиницы надо идти через парк, мимо миндальных деревьев, мимо фонтана в форме пирамиды (летом работает круглые сутки).

Через месяц Саид начал мне платить полный оклад, предоставил бесплатный обед, выдал шерстяное пальто и даже купил новый протез.

До слез меня растрогал своим добрым отношением. С первой получки я поехал в город и купил Алену. Шерсть у нее совершенно белая. Проснешься снежным утром – а козы словно и нет. Только нос чернеет и глаза.

Тарик смолк. Сверху доносились глухие удары – Залмай швырял мячик в стену.

– Я думала, ты умер, – выдавила Лейла. – Знаю. Ты мне сказала.

У Лейлы перехватило горло.

– Этот человек… – вымолвила она, откашлявшись, – ну, который принес весточку о вас… у него был такой честный вид. Я ему поверила. Я была одна на всем белом свете, и мне было так страшно.

Вот я и пошла за Рашида. Иначе…

– Не надо, – мягко сказал Тарик. Ни тени упрека не чувствовалось в его словах. Будто и не было ничего.

– Надо, Тарик. Ведь была и еще причина. О ней ты ничего не знаешь. Я обязана тебе сказать.

– Ты тоже сидел и говорил с ним? – спросил Рашид у Залмая.

Мальчик замялся. Как бы не сболтнуть опять лишнего. А то вон оно как все обернулось.

– Сын, я задал тебе вопрос.

– Я был наверху, играл с Мариам.

Залмай умоляюще-виновато поглядел на Лейлу. Глаза его были полны слез.

– Все хорошо, Залмай, – ровно сказала Лейла.

 – Говори правду.

– Мама была внизу. Говорила с этим мужчиной.

Голосок тонкий-тонкий.

– Понятно, – сказал Рашид. – На пару бабы орудовали.

– Хочу встретиться с ней, – прошептал Тарик. – Хочу ее видеть.

– Обязательно, – сказала Лейла. – Уж я постараюсь.

– Азиза, Азиза, – с улыбкой повторил Тарик, как бы пробуя слово на вкус. – Какое красивое имя.

– И девочка красивая. Сам увидишь.

– Просто не могу дождаться.

Почти десять лет прошло. Как они встречались в тупичке, как целовались тайком! А какая она теперь в его глазах? По-прежнему красивая? Или он видит в ней постаревшую, опустившуюся, пугливую женщину, растерявшую за эти годы все свое очарование? На какое-то мгновение Лейле померещилось, что этих десяти лет не было и они расстались с Тариком вчера.

Не было смерти родителей, замужества, обстрелов, убийств, не было талибов, избиений, голодухи… Детей и тех не было.

Лицо у Тарика вдруг омрачилось, ожесточилось. Лейле было хорошо знакомо это выражение. Именно с таким лицом Тарик когда-то отстегнул протез и кинулся на Кадима.