Первая обратила внимание Мариам. Заикание было легкое, но отчетливое, особенно на словах, начинающихся с «т».

Лейла кинулась к Заману.

Директор нахмурился и сказал: наверное, она всегда такая была.

Они уходят из приюта и берут с собой Азизу. Ее отпустили на побывку. Рашид поджидает их на остановке. При виде отца Залмай издает вопль и весь извивается у Лейлы на руках. Азиза приветствует Рашида куда более сдержанно.

– Поторопитесь, – ворчит Рашид, – мне через два часа на работу.

Его только что взяли в «Интерконтиненталь» швейцаром. С двенадцати до восьми, шесть дней в неделю Рашид распахивает двери в машинах, подносит багаж, затирает шваброй грязные следы.

Бывает, в конце рабочего дня повар ресторана разрешает Рашиду забрать с собой кое-какие остатки – только молчок насчет этого! – холодные фрикадельки, засохшие крылышки цыплят, слипшийся комкастый рис. Рашид заверил Лейлу, что, как только они поднакопят денег, Азиза вернется домой.

На Рашиде форма швейцара – темно-красный костюм из синтетики, белая рубашка, галстук на резинке; из-под фуражки с козырьком выбиваются седые волосы. В непривычном наряде у Рашида на удивление благостный, незлобивый вид.

Такой и мухи не обидит. Ну просто тихий, кроткий человек, который безропотно сносит удары судьбы.

В ларьке с игрушками Залмай хватает резиновый мячик в желто-синих разводах.

– И ты себе что-нибудь выбери, – благосклонно предлагает Рашид Азизе.

У той разбегаются глаза.

– Живее, через час мне надо быть на службе.

Азиза останавливает свой выбор на забавной игрушке, вроде крошечного автомата по продаже жевательной резинки. Сунешь в щель монетку, выкатится шарик жвачки, потом откроется крышечка снизу – и монетка опять у тебя в руках.

Узнав цену, Рашид высоко поднимает брови. Следует яростный торг.

Мячик остается у Залмая.

– Ну-ка, положи на место, – говорит он Азизе таким тоном, будто она в чем-то перед ним провинилась. – Слишком дорого.

По пути в приют Азиза мрачнеет на глазах, уже не размахивает руками, не щебечет птичкой. Так происходит всякий раз перед расставанием. Теперь Лейла изображает оживление, нервно смеется, старается говорить о веселом. А когда ей не хватает слов, вступает Мариам.

Настает минута прощания.

Рашид садится в автобус и уезжает на работу. Азиза машет рукой и понуро бредет вдоль стены приюта. У Лейлы из головы не идет дочкино заикание. Что она там говорила про перемещения тектонических плит?

Они происходят так ужасно глубоко, что на поверхности ощущается только легкая дрожь.

– Убирайся, уходи! – кричит Залмай.

– Тише, – успокаивает его Мариам. – На кого это ты кричишь?

Залмай показывает пальцем:

– Вон на того мужчину.

У их калитки стоит какой-то человек и смотрит на них.