— Ведь действительно хотел, Борис, — с утверждением.

— Хотел, — подтвердил я. Хотел. Только спустить курок…

Неожиданно она протянула руку и коснулась небольшого, оставленного ею же шрама на моей брови. Тут же убрала её.

— У каждой из девочек своя жизнь, — глядя на неё, ответил я. Поддавшись порыву, взял её за правую руку и, держа, посмотрел на пальцы. — Некоторые из них сейчас замужем за видными людьми, Ева. Никому не нужна правда. Для каждой девушки написана своя биография. О том, откуда они, знают только мужчины, к которым они попадают. Так это и должно оставаться.

Ева поджала губы.

Неловко дёрнула головой, но что это означает, понять я не смог. Больше ничего не сказав, она пошла вперёд меня по тропинке в сторону дома. Солнце в чёрных волосах, прямая спина. Так похожа и не похожа на ту, другую, которую я привёл в только-только купленный старый особняк в горах много лет назад. Особняк, три года остававшийся единственной моей собственностью, потому как полученный после отличной партии в старый добрый покер дом в Англии я не колеблясь отдал за жизнь Евы.

— Ева, — Борис окликнул меня, когда я, взяв со стоящего на веранде плетёного кресла рюкзак, пошла обратно к ступенькам.

Остановившись на верхней, обернулась к нему. Ещё несколько часов назад сама точно не знала, чем закончится день. Не знала я это и сейчас. Но после всего, что он рассказал о моём прошлом, о смерти родителей, мне нужно было некоторое время побыть одной хотя бы затем, чтобы до конца всё осмыслить.

Молча взяв со стола фотоальбом в кожаном переплёте, Борис перевернул несколько страниц. Мой личный ящик Пандоры… Дойдя до разворота со снимком, с которого взглядом из прошлого смотрела зеленоглазая, держащая меня на руках девушка, достал его и, отложив, закрыл альбом.

Поравнялся со мной и так же, ничего не говоря, сошёл со ступеней. Я последовала за ним.

— Ты получила ответы на свои вопросы, — заговорил он, когда мы прошли несколько десятков метров. – Теперь настала твоя очередь.

Я ждала этого с момента, как мы, поднявшись с поваленного дерева, направились обратно в настоящее. То, что до сих пор оставалось для меня белым листом, наполнилось блёклыми мазками. Помогло ли мне чем-то то, что теперь я знала о своём прошлом больше, чем знала раньше? Стала ли я от этого счастливее? Вряд ли.

Но у меня появилась предыстория. У моей жизни появилась предыстория, пусть даже слишком печальная и тёмная для того, чтобы я могла гордиться ею. Ею – нет, но своими родителями — да.

— Дай мне время, — посмотрела на него искоса.

Поджав губы, он смерил меня взглядом до того, как я успела отвернуться. В глазах его мелькнуло мрачное недовольство, однако это не поколебало его спокойствия. Должно быть, как и я его слов, он ожидал чего-то подобного.

Молча мы дошли до моей машины.