— И что ты думаешь делать? – нарушил молчание Алекс, когда мы выехали на трассу и помчались навстречу моей неизвестности.

Дорога была свободна, и я надеялась, что до места мы доберёмся до наступления ночи. Разговаривать мне не хотелось, отвечать на подобные вопросы – подавно. Прежде всего потому, что сперва я хотела побыть наедине с самой собой там, где чувствовала внутреннее спокойствие. Пройтись у кромки прекрасно-холодного моря, вдоль каменной ограды набережной, отделяющей воду от остального мира. Послушать, как перешёптываются волны и ветер, как резко и громко кричат чайки. Зайти в кофейню с нарисованным на витражном стекле парусником и, взяв ореховый капучино с шоколадным пирожным, усесться за столик у окна.

— На несколько дней остановлюсь в гостинице, — всё же ответила нехотя. – А там… Наверное, начну подбирать квартиру.

Алекс глянул на меня мельком. В попытке отвлечься, я отвернулась к окну. Квартира… Мысль об этом пришла не внезапно. Вне зависимости от того, что дальше, мне хотелось иметь что-то своё. Место, которое было бы только моим, где я могла бы вставать утром и, подойдя к окну, раздёргивать в стороны шторы, которые выбрала сама. Где по вечерам, стоя на балконе и любуясь спокойным или, напротив, разъярённым морем, я бы пила какао, а, может быть, горячий глинтвейн. Свой собственный дом, которого у меня никогда не было.

— Не считаешь себя лицемеркой? – прозвучавший с неким пренебрежением вопрос заставил меня, отвлёкшись от рассеянного и бессмысленного рассматривания обочины, повернуться обратно к Алексу.

Сталь его взгляда в очередной раз полоснула так, что меня едва не передёрнуло. Черты его лица оставались жёсткими, линия губ искривилась в уголке. Пренебрежение, с которым он это сказал, отразилось в глазах.

Я вскинула голову. Напряжение стало сильнее.

— Что ты имеешь в виду? – натянуто осведомилась я, неотрывно глядя на него.

Рука его лежала на руле. Он вёл машину спокойно – это спокойствие и уверенность так и сквозили в каждом движении, в каждом слове. Но если Руслана я научилась понимать хоть немного, Алекса понять я даже не пыталась.

— Да так… — на этот раз от дороги даже не отвлёкся. – Надеюсь, третьего ребёнка у Белецких не было, — бросил, как будто даже не мне. – Наследства на всех не напасёшься.

— Так ты из-за наследства переживаешь? – наконец до меня дошло, в чём дело.

Горькое раздражение, притаившееся, утихшее, просочилось в голосе. Карточка, которую я получила от Алекса буквально через час после того, как пришла к нему в кабинет, лежала во внутреннем кармане рюкзака вместе с документами и несколькими купюрами наличных. Сумма, доставшаяся мне от родителей, оказалась не слишком большой, но достаточной для того, чтобы устроить свою жизнь.