Луч маяка вырисовывал клубящиеся облака, пронизывал их, низкие, чёрно-синие. Руслан повернулся, и я увидела вдали, на самой границе моря и неба, одинокий корабль. Маяк, величественный и беспристрастный, стоял чуть поодаль от нас, Руслан так и смотрел прямо на меня. Его я не боялась уже давно, теперь же понимала – демонов его души я тоже не боюсь.

— Возможно, — с нажимом он развернул меня в такт музыке. Оркестр зазвучал тише, тонкой трелью мелодия разлилась над водой, позволяя пробиться сквозь неё шуму волн. Всё тише и тише, но только затем, чтобы, почти умолкнув, вихрем нот подхватить прошлое и швырнуть его ветру.

Палантин соскользнул с плеч и упал к ногам. Торжественный и невесомый вальс нёс нас где-то между небом и землёй. Тонкая шёлковая сорочка вдруг стала роскошным платьем, песок под ногами – натёртым до блеска полом бального зала. Руслан уводил меня всё дальше – ближе к воде, и только когда мы оказались у самых волн, остановился. Выпустил мою руку.

— Для человека, который не танцует, Вы прекрасно владеете этим искусством, — нарушила я тишину.

— Не столь прекрасно, как Вы, — ответил он и отвернулся к воде. Вдохнул полной грудью. – Присев, я тронула воду. Растёрла капли по руке и поднялась.

— Почему ты не любишь танцевать?

— Начерта мне это любить? – он смотрел на уходящий всё дальше корабль. Сейчас он стал всего лишь точкой. – Я же тебе не один из тех… — пренебрежительная усмешка. – попрыгунчиков в лосинах.

— В лосинах ты бы смотрелся очень даже… — поймав его предупреждающий взгляд, я засмеялась. Подошла и положила ладони ему на грудь. Он тут же накрыл их своими — большими, горячими.

Оркестр взорвался последним аккордом и затих. — Спасибо тебе, — сказала я тихо. За эту ночь. За… — качнула головой. – За то… За то, что тогда, в горах, я встретила именно тебя.

— Никогда не забуду репейники в твоих волосах, — он пропустил пряди сквозь пальцы. – Кто бы мог подумать… — не договорив, он коснулся моего лица. Усмехнулся. – Если бы кто-то сказал мне, что мою жизнь изменит женщина…

— А я изменила твою жизнь?

— Ты вернула мне жизнь, Ева. – приподнял голову за подбородок. Издали снова зазвучала скрипка. Протяжная, томная, она пела только для нас. О любви, о верности, о предназначении. О роке – судьбе. — Вернула, Зверёныш, а не изменила её.

Отпустив, он обхватил мой затылок. Всё, что я успела сделать прежде, чем он впечатал мне в рот поцелуй – выдохнуть. Рвано, шумно.

Волны облизывали мои ноги, одиночество скрипки разбавил саксофон. Слившись, они как будто бы пели уже не для нас – друг для друга. Такие же незнакомые раньше и вдруг соединившиеся в одно, невозможное друг без друга.

— Ты обещал мне путешествие, Руслан, — я облизнула губы, едва он позволил мне сделать вдох.