Беата перечисляла всё, что должно быть в пасхальной корзине: пирог в форме ягнёнка, как символ жертвы, домашняя колбаса как символ достатка, соль, охраняющая от злых сил, сыр — символ единения человека и природы, хрен — символ силы, яйца как символ новой жизни и Пасхи.

Впервые за последние месяцы ясно ощутила, что голодна.

— W noc przed Wielkanoca do dzieci podchodzi zajaczek wielkanocny. Wszedzie chowa pisanki. Dzieci musza je znale'z'c. I zdobad'z prezenty. (В ночь перед пасхой к детям приходит Пасхальный кролик. Он везде прячет пасхальные яйца. Дети должны их найти. И получить подарки.

) — Надо успеть купить шоколадные яйца, — схватился за голову молодой мужчина.-Po polsku Eugeniusz. (По-польски, Евгений.)-Musze na czas zdoby'c czekoladowe jajka dla dzieci. (Я должен успеть купить шоколадные яйца для детей.) — старательно слово за словом проговорил тот. — На самом деле нет ничего страшного в том, что какую-то фразу вы скажете не полностью. Или даже по-русски. Если человек старшего поколения, он вас точно поймет. С молодёжью смело называйте слово по-английски. Но то, что вы пытаетесь сказать по-польски, обязательно вызовет положительную реакцию.

Беата вышла после занятия уставшая.

Алёна Кирсанова тоже собиралась домой.

— Беата, как прошло? — Отлично. Как всегда очень тепло пообщались. — Повезти тебя? — Мне в пригород, я возьму такси.

Когда Беата вышла из машины, на крыльце обнаружился очередной букет тюльпанов. Это уже четвёртый. Записки снова не было. Тот, кто посылал ей цветы, ни разу не повторился с цветом.

Сначала она оглядывадась. Вдруг тот, кто дарит букет, наблюдает за ней. Потом ненадолго предположила, что это Александр. И даже позвонила поблагодарить. Но тот извинился, что до сих пор до этого не додумался.

Алекса вообще не было в Варшаве. Он со своими студентами уехал на практику в Брюссель.

Беата сидела в гостиной, внимательно разглядывая букеты. Разгадка была где-то близко. Она это чувствовала. Стала перебирать в памяти моменты, где могла встретить тюльпаны разных цветов.

Когда она добралась достаточно далеко по времени, до неё дошло.

Резко. Внезапно. И абсолютно ясно. Вспомнились её руки, перепачканые землёй, и ещё одна чумазая пара ладоней рядом, утрамбовывающая землю в школьной клумбе.

Над пятым, нежно розовым букетом Беата уже рыдала.

Теперь Беата ждала.

Букет тюльпанов. И того, кто их присылал. Безо всякой записки было ясно, что это Роберт. Знание было откуда-то изнутри. Но разум ещё боялся, что она ошибается.

Букеты появлялись. А Роберт — нет. В этом ожидании и догадках утром Беата не сразу вспомнила, что у неё день рождения.

На крыльце обнаружились синие ирисы с белыми тюльпанами. Беате захотелось выйти на улицу и громко позвать: "Рооообеерт!".

Значит он помнил. Такой букет подарил ей папа на пятнадцатилетие.

День её рождения почти всегда приходился на рабочий день.