И снова оказались в московской ясной январский ночи. Необыкновенно белой. Под небом, усыпанном звездами.

И сейчас она летела от мамы с папой. Беата никак не могла привыкнуть к мысли, что позвонить теперь некуда и некому. Только тётя Кася принимала её в Гданьске как всегда радушно. Будто ей сейчас не ближе к сорока, а она всё та же маленькая девочка с льняными косичками.

Посадку задерживали. Беата посмотрела на часы. К двенадцати ей надо быть на встрече комитета по подготовке благотворительного аукциона. В конце декабря жизнь жён дипломатов замирает.

Все посольства разъезжаются на каникулы ещё в двадцатых числах. А вот в конце января начинаются мероприятия, требующие подготовки.

Наконец всех пригласили в самолёт. Людей было мало. Самолёт маленький. Через проход от Беаты устроилась пожилая женщина. — Знаете, я ведь боюсь летать, — вдруг доверительно сказала она проходящей мимо стюардессе. — Не волнуйтесь, пани, у нас сегодня самый лучший пилот. Он обычно не летает на внутренних рейсах. Но сегодня нам повезло.

Беата положила в рот конфетку. Ей тяжело давались взлёты и посадки.

Хотя они с мужем летали очень много, привычка так и не появилась. А вот Збышек засыпал сразу, стоило ему сесть в кресло.

— Дамы и господа, говорит командир экипажа Роберт Тухольский. Наш самолёт следует по маршруту Гданьск- Варшава. Время в пути — один час. Желаю вам приятного полёта.

У Беаты поплыло перед глазами. Роберт. Её Роберт. Всё — таки добился. Командир экипажа. Или это не он? Хотя, много ли на свете таких мужчин? Чтобы совпало имя, фамилия и мечта стать пилотом гражданской авиации. Как давно это было. Интересно посмотреть на него.

Или можно как-то написать записку? Фу, глупость какая. Беата одернула себя. Куда её понесло? Она взрослая статусная дама. Жена одного из известнейших польских дипломатов. А туда же!

Весь полет она промучилась этим вопросом. А потом решила, что ничего не теряет, если спросит. — Простите, — обратилась к бортпроводнице, — У меня странный вопрос. Может быть Вы знаете, какого цвета глаза у командира экипажа?

Беата тут же пожалела о своей слабости. Девушка явно смутилась. — У пана командира, — она помедлила, — карие.

Именно по этой неуверенности в тоне Беата поняла, что не ошиблась. У Роберта были глаза ярко-коньячного цвета. Почти жёлтые, как у кошки. Вот только выдержки и умения себя держать в руках у Беаты было в разы больше, чем у девочки-стюардессы. Сразу заметно, что влюблённой в командира. Что ж…. Всё правильно. В таких и нужно влюбляться молоденьким стюардессам.

Полёт заканчивался. Беата совершенно не почувствовала ни снижение, ни посадку, так мягко и деликатно пилот посадил машину.