Разве мужчины в возрасте, а для Кати Коваль именно подходил под это определение, гуляют с девушками, взяв её за руку? Пусть и по своему дому.

– Я немного растеряна, поэтому скованна, – ей надо было ответить. Она сказала первое, что пришло на ум и хотя бы немного соответствовало её состоянию.

– Я заметил. Поэтому и говорю: отомри.

Он повел её куда-то вглубь дома. Катя даже не рассматривала помещение. Высокие потолки, такие же высокие окна с декоративными раскладками, тяжелые шторы темно-серого цвета. Вот единственное, что у неё осталось в памяти про большой холл.

– Как твоё самочувствие?

Его вопросы настораживали. Катя вроде бы и понимала, что он знает о её заболевании, сам врача и вызвал, да и лекарства наверняка он оплатил, а внутри скребануло, сильно. Она эти дни почти поверила, что больше никогда с ним не встретится, что их дороги, единожды пересекшись, разошлись навсегда. И к лучшему. Слишком сильные последствия оставлял в её жизни после себя подследственный генерал.

– Уже лучше.

Он чуть повернул голову в её сторону, она же с трудом удержалась от того, чтобы не дернуться.

– Напомни, какой тебе курс выписали? Десять дней или четырнадцать?

– Десять.

Прием антибиотиков ещё два дня.

– Значит, алкоголь предлагать не буду. Хотя ты его и так не жалуешь.

Всё ты помнишь, сволочь. И про антибиотики, и про её предпочтения. И наверняка не привозят тебе человека в дом, не проверив его биографию вдоль и поперек. Чужих и тех, кто вызывает сомнения, недоверие не пускают в «святые святых».

Её пустили.

И от этого брала жуть.

Она не хотела. Не просила.

Её привезли.

А теперь вели кормить.

Прямо как в сказке. Приютили, накормили, в баньке помыли.

А потом спать уложили.

Её сценарий будет аналогичным. Баньку заменят ванной или снова душевой.

– Не жалую. Вид пьяной женщины угнетает.

Катя для себя сделала неожиданный вывод, что когда она беседует с Ковалем, отвечает на его вопросы, ей переносить его общество легче. Отвлекается.

– Полностью согласен.

Они вошли в большую комнату, и хозяйка, живущая в душе каждой молодой девушки, запищала, заверещала от восторга. Перед ней была не кухня – мечта. Огромная, наверное, с их с дедушкой дом. Такие Катя видела только в журналах.

С островом, кухонным гарнитуром во всю стену. А стена тут не как у них в доме была, два с половиной метра. И столько всего непонятного, нового.

Катя, засмотревшись, даже упустила тот момент, когда её освободили из плена чужого захвата.

– Я не приверженец правильного питания, поэтому на ужин у нас будут углеводы, – сказал Коваль и направился к духовому шкафу, занимающему целый отсек. – Картошка по-деревенски с мясом.

Если бы Катя ни видела своими глазами, ни за что не поверила бы.