Сейчас его волновало одно – чтобы капитан Потапов убрал от неё руки.

До Потапа дошло. Медленно. Заторможено.

– Руслан Анатольевич…

Коваля начинало раздражать, что все в отделении Шарапа не договаривали. Обращались к нему и замолкали. Хорошо Шарапов своих вышколил.

Но не всех, видимо.

Или та мразь, что стояла перед ним, наведалась к Кате случайно? Тут же в голове Руслана всплыл разговор, что Воробушка к нему как раз приводили от Потапова.

Значит, знал.

И полез.

Интересно…

– Руки, капитан.

Мужик запоздало оторвал от Кати руки. Та снова охнула, согнулась пополам.

Странно, но в душе Руслана что-то шевельнулось. Девчонке явно больно. Не его ли стараниями…

Так он, черт возьми, аккуратным был! Да, аккуратным! С его темпераментом и вчерашним бешенством другую бы затрахал до одури! Шагать бы спокойно не могла.

А эту…

Почти не тронул.

Так. Чуть-чуть.

Пометил.

Как оказалось – не все поняли.

Зря.

– Пошёл вон, – проговорил Коваль сквозь плотно сжатые губы и двинулся в сторону Кати.

Девчонка держалась из последних сил. Это было видно каждому. Схватилась рукой о спинку койки, так, что пальчики побелили.

Вторую прижала к животу. И дышала часто-часто.

На них – двух озлобленных мужиков, что играли во взрослые игры и придерживались только им одним понятным правилам, она смотрела сквозь пелену слез.

Вчера не плакала. Держалась. Руслан отлично понимал, что он с ней сделал. Она реагировала… правильно. Именно так, как ему было нужно, и как требовала ситуация.

Сейчас же Воробушек плакала и загибалась от боли.

– Я…

Потапов ещё был тут?

– Вон.

Этот мужик не просто так тут отирается. Становилось понятны обоснования его помятого вида.

Пил, сучара.

Бухал всю ночь, а поутру сразу к Воробушку. С хера ли?…

И взгляд этот похабный. Мало Потапову шлюх? Генерал не знал, был ли тот женат, не интересовался. Скорее всего, был. Мужику далеко за тридцать, в большинстве случаев к этому возрасте семья имелась. Трахал регулярно танцовщиц в клубах, да и так, однодневных подруг.

Так какого, спрашивается, сейчас ошивается в камере Воробушка и ТАК на неё смотрим?

Руслан разозлился. Его злость подпитывалась ещё и вчерашним днем, когда его выдернули из особняка, что за городом, и привезли в отделение.

Он ненавидел казарменные стены. Знал, что надо, поэтому и воспринимал, как необходимость. Да и ночь, когда он не смог удовлетворить потребность в сексе, тоже давала о себе знать.

Он хотел крови.

Хотел слышать, как хрустят кости, встречаясь с его кулаками. Даже сбитые костяшки зачесались от предвкушения. Зверь, что сидел в каждом из них, дремлет, выжидает, притаивается, оказавшись в каменных джунглях, сейчас поднял морду, почувствовав жертву. Зверье всегда высовывает морду, когда нужно.