Или…

Что там насчет «или», додумать я не успела, потому что Эрик направился ко мне. Колени почему-то задрожали еще сильнее.

— Здравствуй, Шарлотта.

Понятно, почему. Этот голос, низкий и обволакивающий, напрочь отключал разумную часть меня. Если она, конечно, вообще во мне есть.

— Здравствуй, — ответила негромко. — Почему ты приехал сам?

Я уже вообще ничего не знаю и не понимаю.

— Пойдем в машину, или так и будем здесь стоять?

Наверное, я могла бы: вот так, глядя ему в глаза. Даже несмотря на ледяной, продирающий до мурашек ветер и сырость, гораздо более страшную, чем самые сильные морозы.

В такую погоду отчаянно хочется закутаться в теплый плед, сесть поближе к камину. С какой-нибудь уютной книжкой, например, с томиком стихов Жюстины Виаль, они у нее все безумно пронзительные, бьют в самое сердце.

Совсем как присутствие этого мужчины и его протянутая рука.

Раскрытый искренний жест.

— Пойдем, — шагнула ближе и положила руку на сгиб его локтя.

Хотя с ним можно было бы стоять и дальше. Те, кто меня просто снес бы с ног, если бы я так же осмелилась застрять посреди улицы в одиночестве, его просто-напросто обтекали (и меня вместе с ним).

Бросали хмурые взгляды, что-то недовольно бурчали, но ни один не осмелился подтолкнуть или наградить крепким словцом, как частенько бывает на запруженных улицах Лигенбурга.

— Как прошел твой день?

Помнится, вчерашний разговор мы тоже начали с этого. И чем все закончилось?

Темная, с проплешинами грязи мостовая, в подступающих пасмурных сумерках казалась иссиня-серой. Почему-то вспомнилась «Девушка», с ее резким переходом из бесцветия в яркие краски.

— Эрик! — воскликнула я, когда он распахнул дверь.

 — В конце прошлой недели должна была закончиться выставка, и…

— Я уже обо всем позаботился. Картину доставят по новому адресу.

Облегченно вздохнула:

Он бросил на меня какой-то странный взгляд, и указал на сиденье. Нырнула в салон, где уже привычно пахло кожей, сандалом… им. Наверное, аромат сандала теперь никогда не будет восприниматься отдельно от него. Точно так же, как легкая примесь запаха дорогого коверкота и холодная горчинка стали.

Потерла руки друг о друга, пытаясь согреть, но стоило Эрику сесть рядом и захлопнуть дверцу, в салоне сразу стало тепло.

Воздух стремительно разогревался, как будто мы с улицы шагнули в заранее натопленную комнату.

— Что это? — удивленно вскинула брови.

— Простенькое бытовое заклинание.

Проследила, как затянутая в перчатку рука касается ястреба на рукоятке. Эрик едва до него дотронулся, и машина заурчала, по салону прокатилась волна магии.

Наверное, никогда к этому не привыкну.

— Значит, я тоже так смогу?

— Сможешь. О чем будет спектакль?

— Да, к которому ты рисуешь декорации.