То смущаешься, то приказываешь молчать, — к счастью, он оставил мою руку в покое.

— Я не приказывала, а попросила.

— Судя по твоему тону сейчас, ты именно приказала. Почему ты сняла маску?

Только сейчас поняла, что я действительно сняла маску и открыла свое лицо на всеобщее обозрение. Наверное, стоило бы надеть снова, но я оттолкнула ее на край стола.

— Мне нечего стесняться.

Эрик пристально на меня посмотрел.

Прежде чем успела вздохнуть, он снял свою маску и отложил в сторону.

В ту же минуту к нам подошел официант. На подносе у него стояли бокалы с игристым вином, два из которых сразу перекочевали к нам. Он поспешил дальше, а я скептически посмотрела на тонкий хрусталь на высоких ножках.

— Мне кажется, или чай подают иначе?

— Я уже говорил, что ты умеешь кусаться, Шарлота? — пробормотал Эрик и подвинул бокал ближе. — Попробуй. Тебе понравится.

Раньше я бы непременно отказалась, но сейчас перехватила ядовитый взгляд из-за соседнего столика (дама ерзала на стуле, что иметь возможность наблюдать за мной из-за спины Эрика) и подняла бокал.

— Скажете тост, месье Орман?

Взгляд, от которого мне вновь стало жарко: темнеющий, внимательный, только мой. Казалось, он не замечает никого и ничего кроме, и мысль эта оказалась еще более будоражащей. Поспешно пригубила вино, первое вино, которое мне довелось попробовать в моей жизни. Оно оказалось с легкой кислинкой и ярко выраженным виноградным вкусом. К нам приблизился другой официант, который поставил на стол блюдо с тарталетками и вазочку, наполненную ягодами.

Клубника! В такое время года?

— Магия творит чудеса, — заметил Орман, словно мысли мои читал. — Именно поэтому все маги аристократы.

— Потому что могут выращивать клубнику зимой?

— Скажем так, помочь ей созреть даже зимой. Сейчас это способен сделать тепличный артефакт.

— Значит, дело не в аристократах, — заметила я.

— Именно в них, Шарлотта. Каждый маг — сосуд, силу которого можно заключить в артефакт.

— Да, в основе всех артефактов — магия человека, — хмыкнул он. — Сейчас существует устройство, способное перерабатывать магию, которой кто-то решил поделиться во имя науки. Оно разбавляет влитую силу, из-за чего ее хватает на более долгий срок, но концентрация с каждым разом становится все меньше и меньше.

— То есть вы хотите сказать…

— Когда магия в людях иссякнет, артефакты станут просто бесполезными безделушками. Не сразу, но со временем.

— О, — только и сказала я.

Получается, весь его завод, все его производство… на нем?! То есть на его магии?! То есть вот прямо все-все?!

— Не обращай внимания, — хмыкнул Орман, — ешь клубнику. Не стоит забивать себе голову тем, до чего мы не доживем.

— Но доживут наши дети, — сказала я.