Одним за СССР, другим за Вашингтон, тем за колхоз и трактор, этим за город и цивилизацию, третьим за возрождение, четвертым за борьбу, пятым за сытую и веселую жизнь… В общем, разрастаться стали… Алексеев все с Петровичем шушукались.

— Тебя откуда-то из глубин сибирских руд понесло. Мне непонятно одно, если Добрынин знает кто такой и под кем этот урод, зачем он его главой СБ поставил?

— Так, они же обложили его, особо не дернешься. Любимая дочка в заложницах, ее на запчасти уже несколько раз разобрали, папе в конвертах и посылках присылали. Прямые трансляции устраивали.

Ваш Главный дочь любит… И теперь платит, и особо никому наших трогать не дает, только видимость. Плюс жена типа где-то сидит, но она на самом деле вольный ветер, вечно на отдыхе, в расслабухе. Поэтому даже для видимости ее не прессовали. Так, оденется в рванье, под глазами фингалы намалюют… Милый, спасай нас!

— Стоп! Она, что не знает, что ее дочь кромсают? Говоришь гуляет? — как в голове не укладывались такие вещи. Да и у Синицы, похоже, несмотря на весь видимый пофигизм, проскакивало в глазах нечто такое, гадливое к этой ситуации.

— Как это…, — тот криво усмехнулся, сплюнул в сторону, — Все она знает! Она этот план и придумала. Продумала. Предложила. Милу свою уговорила, чтобы назло папе, мол, типа тот сразу лично к ней прискачет реплик надеждинский под запрет строгий в аське поставить. Бан, типа такой есть. Типа, мама плохого не посоветует. А та, в лучших традициях, к Алексееву… Тот, как и Петрович, за любой кипиш, кроме голодовки. Хоть и дура, но вроде и скромная, и красивая девка, глупая только… Вежливая такая была…, — снова плюнул, — Короче сразу под молотки ее, а еще через день Алексееву и его кодле, с этой лярвой, полная зеленка в Надежде.

И договорились тогда, что сразу, дабы народ не смущать, высоко его поднимать не будут. И в дела их лезть тоже. Доход, конечно идет, но гнило это. Нельзя плохо про матерей говорить, но эту бы… лучше бы при рождении утопили, — и мат многоэтажный.

Я тем временем лихорадочно обдумывал правильную линию поведения.

— Тупая курица. Ее же первую потом под молотки пустят, — безразлично сказал, а в душе все кипела, но роль Лютого не предполагала подобного.

— Еще какая, не понимает, что только пока нужна — вот немного ей и капает, на гулянки, кокс и оргии хватает, а там хоть трава не расти.

Только ничто не вечно.

— Это да. Короче, — пристально посмотрел в глаза, пока тот не убрал взгляд, — Синица, долг платежом красен, мне нужна эта девчонка, — уточнил, — И живая. И записи жены, как и признания, что именно она все придумала.

— С первым сложно, с последним никаких проблем. Та сама всем… Ну из их гнилой братии рассказывает… Ну и групповухи там и прочее, нимфоманка она что ли.