Весело, довольно, да так заразительно, что заулыбался и научник, и Глава, и шеф спецопераций.

Анна. Двадцать четвертый день от Начала

Передо мной Анна. Не инопланетянка.

Мы ссорились, находясь по разные стороны от толстой стеклянной стены, вставшей непреодолимым барьером между нами. И стужа, лютая стужа рисовала на гладкой поверхности ледяные узоры.

Я выговаривал любимой, не слыша ее, в чем-то обвинял.

Девушка, судя по жестикуляции, поступала ровно так же. Но в ее части было тепло.

Разбил кулаки, пытаясь достучаться, сломать преграду. Кровь, будто яркие бордовые маленькие реки, особенно на фоне окружающих черно-белых тонов, сбегала по стеклу, застывала на нем.

Холод и боль обжигали.

Слезы, знакомый упрямый и чуть злой прищур больших черных глаз, плотно сжатые губы и кулачки. Те — до белизны костяшек.

Резко развернувшись на месте, а длинная челка ожидаемо хлестнула ее по глазам, женщина вышла из комнаты, захлопнув за собой дверь.

Психоделика какая-то, мать ее так!

Потом начала сгущаться вокруг темнота настолько плотная, почти осязаемая, непроглядная, что, казалось, упади сейчас сверху — раздавила бы. Она наступала по всем фронтам, надвигаясь по чуть-чуть, но мерно и неумолимо. И только круг света, в котором стоял я, не давал Теням, прячущимся в глубинах, добраться до безоружного человека. Молот не откликался…

Сон был настолько реальный, что проснулся в поту, и опять все собой начало заслонять чувство потери. Долго лежал, не открывая глаз, затем глубоко вздохнул, прогоняя прочь все мысли, переключаясь на насущное.

Сигарета помогла окончательно справиться с хандрой.

Да, они просты, как гвоздь на двести. Забивал все «страдания» делами, а вчера инопланетная тезка моей девушки разбередила раны и разошлись швы.

К черту все, к Дьяволу!

Я ничего не могу сделать.

…Чем мне нравилась новая жизнь?

Проведя в объятиях Морфея три — четыре часа, ты чувствовал не обычную дурнину, от которой не спасало и кофе, а бодрость во всем теле. С утра захватывало желание действовать, жить или просто орать от восторга.

И плевать на все кошмары!

Первое — почта. Времени семь утра, а уже тридцать шесть сообщений.

Это что за ерунда? Случилось что-то?

Это Любимов. Вчера ему перекинул информацию о текущем положении вещей, и о дочери главного, которая томилась в застенках хантеров. Учитывая, что у нее имелась всего лишь одна жизнь, риски потерять ослабленную девушку являлись значительными. Поэтому после долгого взвешивания «за» и «против», в итоге решил привлечь главу службы внешних спецопераций к спасению. Доминирующий мотив, кто, как не профи, должен учесть все возможные расклады? Мужиком тот был дельным и настоящим профессионалом. Решив, что, если и этот окажется гнилым, то к черту Надежду! Ее уже не спасти.

Засуетились рэкетиры.