Максимум, что возможно, так это попытки проникновения на территорию дворцового комплекса банд мародеров.

И еще: примерно через два с половиной часа после начала операции в районе дворца будет развернуто до батальона морской пехоты, причем первую роту, без бронетехники, мы перебросим вертолетами уже минут через сорок. Не думаю, что в таких условиях задача удержать дворец будет очень сложной. Кроме дворца морская пехота возьмет под контроль арсенал Топхана и прилегающий к дворцу посольский квартал, – я посмотрел на часы. – Надеюсь, что все ясно, потому что времени на разговоры больше нет.

Все, время пошло! Ударные вертушки одна за другой оторвались от палубы и легли в круг ожидания. На стартовые площадки начали выкатывать наши транспортные Ка-29. Сейчас наша эскадра миновала остров Мармарис и находится на расстоянии получаса полета вертолета до Константинополя.

Да, отныне и навеки этот город будет теперь именоваться только так!

Запрыгиваю в вертушку. Вместе со мной летит еще полувзвод спецназа, шестнадцать отчаянных парней в черных ночных камуфляжах, с ног до головы увешанных своими «орудиями труда».

Раскручиваются турбины, и вертолет поднимается в воздух. Невидимая во тьме, проваливается вниз палуба «Кузнецова», а на горизонте уже видно тусклое розовое зарево – Константинополь. Этот мир еще не знает электрического освещения, но на бульварах и улицах городских кварталов, где проживают богатые люди, уже светят газовые фонари. Газом здесь освещают не только улицы, но и обычные жилые помещения, так что ночью крупный европейский город виден издалека. Вот и Константинополь при султанах тоже не избежал определенной европеизации, и тоже стал виден с воздуха, не за двести километров, как в наше время, но за пятьдесят – вполне уверенно.

Два десантных Ка-29 и два «Аллигатора» чуть обгоняют общую группу. Все правильно, это группа, которая пойдет брать арсенал. А Константинополь – вот он, уже рядом. По левому борту в темноте угадываются купола Святой Софии в окружении минаретов, и рядом – развалины старого дворца византийских базилевсов.

А вот и дворец Долмабахче, впереди и левее нас. Снимаю с предохранителя автомат. Парни один за другим уже скользят вниз по сброшенному тросу. Высота метров двадцать, но ниже не опуститься по банальной причине – под нами сад.

Я последний. Фу ты, ноги касаются земли. Сколько лет так не десантировался, но тело помнит все в деталях. Отпускаю трос, и вертолет, как освобожденный воздушный шарик, резко набирает высоту, теряясь во тьме. Надвигаю на глаза ноктоскоп – и темнота сменяется серыми сумерками.