Спустя минуту все три группы, рассредоточившись веером на юго запад, перебежками двинулись в том направлении, где Петрушин видел силуэты четырёх машин. Впрочем, двигались не совсем в том направлении, по прямой, а сильно забирая по дуге вправо, чтобы зайти с тыла. Когда до условной точки оставалось метров триста, Вася поднял руку. Все замерли. Вася подбежал к Петрушину и сообщил:

— Там балка. Могут встретить.

— Хорошо, — кивнул Петрушин и негромко скомандовал:

— Ложись, хлопцы. По пластунски.

Лиза, Иванов и начальник штаба давно любовались «маяками» на приборе.

Точнее, сдвоенной красной точкой на экране, которая неуклонно продвигалась к центру. Стрельба стала более интенсивной — со стороны старого стрельбища работала вторая огневая группа, судя по звукам, как минимум вдвое превосходящая первую. Стрельба регулярно усугублялась взрывами — «духи» лупили из гранатомётов, хотя рассчитывать на какую-то эффективность на таком расстоянии не приходилось. Наши тоже не скучали: отвечали из всех стволов, с крыши караульного помещения работал «АТС». В общем, было нескучно.

Получив сообщение от Петрушина, Иванов вышел на связь с лётчиками:

— Байкал один, я Первый, как получаешь?

— На пятёрочку! Можно?

— У тебя сейчас сколько источников?

— Хорошо. Байкал два?

— Слышу, готов. Можно?

— Можно, ребята. Сделайте им больно...

...Спустя пару минут отделение Петрушина подползло к краю балки. На дне балки стояли четыре внедорожника с работающими двигателями. На противоположном склоне, задницами к нашим хлопцам, лежали восемь мужиков с пулемётами. Они слушали суматоху боя и пристально смотрели в сторону корпусов СИЗО. Как будто кого-то поджидали и пребывали в готовности прикрыть огнём из пулемётов.

— Спасибо, господи, — едва слышно прошептал Вася и широко перекрестился. — Вот легли... Спасибо!

— Считайте справа налево, — скомандовал Петрушин по цепи. — Взяли по одному... Понеслась!

«ВАЛы» и «А 91» уже с привычной слаженностью выдали очередную порцию свинца. Мужики на склоне ткнулись головами в землю и затихли. И немудрено — дистанция чуть более сорока, сзади, внезапно...

— Первый, мы закончили, — буднично доложил Петрушин в рацию. — Сижу, жду. Вдруг Второй там заснул...

Это, конечно же, была шутка. Второй — Глебыч, поспать не дурак, но сейчас ему было не до отдыха.

Глебыч с Костей сидели в камере Сулеймана. Бойцы скучали в коридоре — в камере тесно, да и несколько некомфортно...

Костя следил за маяком на экране прибора.

— Они уже совсем близко, — шёпотом сообщил он Глебычу. — Вот вот...

— Ты чего шепчешь? Стена толстая, не слышно, — Глебыч, лениво созерцавший облепленную тротилом стену, затушил об пол окурок, встал и пошёл из камеры, волоча за собой провод. — Выходи, хватит сидеть.