— Вы поймите правильно, ребята, — у меня до сих пор никаких письменных распоряжений на этот счёт нет, — глядя в сторону, объяснил начальник штаба. — То есть он у вас там где-то гуляет, по неофициальному согласованию считается как бы задействованным в оперативной разработке... Но у меня-то он по-прежнему числится в списке сидящих. И если вдруг вашего куратора ненароком кондратий хватит... Знаете, что тогда со мной сделают?

Ребята понимали правильно. Сами такие. У нас в армии и ведомствах такое частенько случается: даст большой начальник устный приказ сомнительного свойства, низы добросовестно выполнят его... А потом начальник допрёт, что сморозил глупость, и как крикнет грозным голосом: а ничего такого я не приказывал! Если приказывал — где бумажка с входящим, печатью и личной подписью? Нету?! Так чего вы тут буровите? Посмотрите на меня, я что, по-вашему, похож на идиота, чтобы такой дурной приказ отдавать? А ну — бегом всех под следствие...

Бывает, бывает — все это прекрасно знают... А потом приезжают те же самые хлопцы, участливо смотрят в глаза, гладят по плечику и сообщают: тут на вас фигуранты нашей разработки нападение готовят... Но вы шибко не расстраивайтесь, всё у нас под контролем, везде схвачено, заточено и подмазано...

— Наш куратор — жутко здоровый человек, — успокоил начштаба Иванов. — Его ломом не убьёшь. Ты нас потерпи пару дней, мы тут будем как тени, даже пахнуть нами не будет. Если выяснится, что ничего такого нет, просто уедем, и всё. А если вдруг будет подтверждение... Тогда операция будет проводиться с официальными санкциями и всеми сопутствующими бумагами. А ты за содействие и обеспечение получишь орден. Это я тебе железно гарантирую...

Команду игнорировать не стали: отвели помещение в штабе и даже поставили на довольствие. Глебыч — друг, только поэтому. Иначе вышибли бы сразу и не пускали бы до официального распоряжения. И предупредили: никуда не лезть, в блоки со спецконтингентом — ни ногой, через два дня — свободны. И на том спасибо...

Лиза тут же включила свой прибор и поставила заряжаться аккумуляторы, а Петрушин с Васей залезли на водонапорную башню, где сидела дежурная снайперская пара, — поглазеть на окрестности и заодно составить схему и «набить» обстановку на карте. Вернувшись, Петрушин сообщил неутешительные новости:

— Тут не так уж и неприступно, как кажется... Полоса безопасности есть, это да... Но подходы хорошие. Масса балок, всяких складок, бугров, повсюду посадки понатыканы... Короче, гулять можно в полный рост.

— Это точно, — серьёзно подтвердил Вася. — Я бы запросто прополз ночью к самому забору, преодолел заграждение и вырезал бы, на хер, всю смену часовых. Надо только послушать, когда у них доклад. Если через полчаса — мне бы хватило.