За озерами много деревьев сухих, и сама вода не зеркальная, а стылая, пустая. Ни одной водяницы там нет. И духа лесного я не учуяла, да и земля мертвая. Трава взойдет и даже цветы, но силы в почве нет почти, а это признаки недобрые…

Когда посветлело небо, я Теньку разбудила да в Ивушки побрела.

Дошла до места, где стоял когда-то дом, в котором мы с Лелей выросли, красивый был… А теперь так и стоит черный остов, что остался после пожара. Тенька заскулила, почувствовав мое состояние.

Посидев немного на пепелище, я побрела обратно к харчевне.

Очнулась в своем теле и сразу поморщилась от громкого шепота. Детишки ругались, Таир аж шипел от негодования, да и Леля не отставала.

– Погоди, проснется Шаисса, получишь на орехи, глупая! – возмущался мальчишка. – Где это видано такое? Чтобы девчонка да без косы? У меня и то волосы длиннее… Позор один! Смотреть противно!

– Так отвернись! – сердилась Лелька.

 – Я для дела!

– Какого дела? Спрятала бы под шапку и все!

– Ага, днем солнце печет почти по-летнему, а я в шапке? Придумал…

– Шаисса нас убьет… – тоскливо пробурчал Таир.

Я глаза открыла, села на кровати, осмотрела испуганно притихших деток. Да, сестричка моя учудила, конечно. Косу почти под корень отрезала, нарядилась в штаны с рубахой. Была девчонка, стала пареньком. Смотрит на меня испуганно, хлопает ресницами длиннющими, девичьими, ждет, когда ругаться начну.

А чего мне ругаться? Косу жаль, да права она. Так надежнее будет.

– Шею закрой, – кивнула я ей и зевнула. – И глазами так не хлопай, а то за версту девчонку видно.

Леля губы надула, Таир хихикнул, а я усмехнулась.

– Раз все проснулись, то идем завтракать, – сказала я. Вроде хлесса по озерам бегала, а устала я. Тенька-то в углу свернулась и дрыхнет, а у меня весь день впереди. Да, впрочем, не привыкать.

Внизу тихо было, столы пустые, лишь один мужичонка в углу кемарил. Посапывал. И в тишине этой ясно слышны были всхлипы да рыдания. Я потихоньку под лестницу свернула, туда, где чулан был, встала у створки. Там давешняя стряпуха нашлась, а с ней еще одна женщина, помладше. Обычным человечьим слухом, может, и не расслышала бы, да у ведьмы острее будет.

– Выгнала, как собаку, злыдня… – хлюпала носом женщина.