Женщина вздохнула, кивком поблагодарила официанта, который наконец добрел до нее с чашкой кофе, и начала рассказывать.

– Зря едем, товарищ капитан, – сказал лейтенант Мамедов, возясь с застежкой наплечной кобуры.

Кобура у него была новенькая и расстегивалась туго, поэтому Мамедов постоянно баловался с застежкой, то натягивая кожаную петельку на бронзовый шпенек, то снимая ее оттуда. Он пришел в отдел всего пару недель назад, сразу после училища, и сейчас ехал на первое в своей жизни настоящее задержание. Именно по этой причине ему казалось, наверное, что успех предстоящей операции во многом зависит от того, как быстро он сумеет выхватить пистолет из кобуры.

Хотя, будь на то воля капитана Спиридонова, он зашил бы кобуру намертво, да еще для верности смазал бы пистолет каким-нибудь хорошим клеем моментального действия, поскольку по опыту знал: от новичков, размахивающих оружием, ничего хорошего ждать не приходится.

– Это почему же зря? – осведомился он, с трудом преодолев желание дать Мамедову по рукам, чтобы оставил кобуру в покое.

– Да как же, – сказал Мамедов. – Ведь с момента убийства прошли уже почти сутки, так? Да за сутки этот Колесников на край света, наверное, убежал! Смотрите сами.

Убийство на бытовой почве, во время совместного распития, правильно? Охранник с ним говорил, видел его машину, запомнил номер, описал внешность...

– Хорошее описание внешности: оранжевая куртка и черный мешок на голове, – иронически заметил старший лейтенант Серегин, до этого молча, со скучающим видом смотревший в окно на проносившиеся мимо московские пейзажи.

– Все равно, – не сдавался Мамедов. – Тачку мы по базе данных пробили, тачка его, Колесникова.

Отпечатков пальцев он в квартире оставил предостаточно – и на бутылке, и на стакане, и на ноже. Видно, когда понял, что натворил, убежал оттуда без памяти куда глаза глядят...

– И куда же, по-твоему, глядели его пьяные преступные глаза? – поинтересовался Спиридонов и, не удержавшись, широко, во весь рот, зевнул.

– Осторожнее, Иваныч, встречную машину проглотишь, – сказал сидевший за рулем опер Востриков.

– Откуда я знаю, куда они глядели? – пожал плечами Мамедов. – Куда угодно! Россия большая, бегать можно хоть всю жизнь.

.. Зря едем, – заключил он таким тоном, словно только что доказал старшим товарищам теорему, недоступную их пониманию.

– Хорошие кадры куют в школе милиции, – заметил Востриков, ловко обгоняя медлительный самосвал и косясь в зеркало заднего вида, чтобы не потерять едущий следом "уазик" с нарядом постовых милиционеров. – Грамотные, блин.

– Ага, – согласился Серегин и похлопал Мамедова по плечу. – Молодца, браток. Жалко, что не ты нами командуешь. Это была бы не жизнь, а просто праздник какой-то.