Лучше уж напрямую задать вопрос самому Анмару. Кто знает, вдруг ответит?

С этими мыслями я всё-таки поднялась с кровати и направилась к двери, за которой пряталась небольшая душевая с уборной. Но стоило мне увидеть своё отражение, и у меня в буквальном смысле брови на лоб полезли от удивления.

Язв не было. Ни одной. Как и бородавок. А моя кожа сияла чистотой и здоровьем. Нет, глаза всё ещё были «навыкате», нос оставался кривым, губы – бледными и тонкими, и спутать меня с принцессой было невозможно. Но теперь я стала… обычной. Не особенно симпатичной, но не страшной.

И осознание, что это сделал для меня принц, заставило сердце сжаться от чувства благодарности.

– Спасибо… – прошептала я искренне. – Спасибо… Мар.

Имя слетело с губ само собой, и прозвучало так привычно, что я удивлённо закрыла рот ладонью. А в голове появилась поистине странная мысль. Вдруг мы на самом деле были знакомы… просто я почему-то этого не помню? Возможно ли такое?

Не знаю. Понятия не имею.

Но обязательно выясню.

Я крепко зажмурился, стиснул кулаки и растерянно опустился прямо на траву. Странно было чувствовать эту боль.

За прошедшие два с половиной года я вообще забыл, какой гадкой она бывает. Меня не трогало абсолютно ничего, любые известия я воспринимал с холодной расчётливостью. А тут…

Вспышка дикой тоски, сжавшей сердце своей ледяной рукой, постепенно проходила. Разуму возвращалась ледяная непоколебимость, а в туман в голове начал растворяться. Наверное, если бы Гервин увидел меня сейчас, то искренне обрадовался. Он ведь так надеялся, что однажды я снова стану нормальным, снова начну испытывать эмоции, как другие люди и айвы.

Но меня случившаяся вспышка совсем не радовала.

Просто в глубине души, в той самой живой её части, я поверил, что Рена – это моя Мия. Отбросил в сторону рациональные доводы логики и глупо принял за правду свою грёзу. Потому и осознание истины стало таким болезненным.

Открыв глаза, огляделся по сторонам. Вокруг холма, на вершине которого я сидел, темнели леса, поля, даже река вдалеке виднелась. Округу заливал свет двух взошедших лун, и мне даже на ночное зрение переходить не пришлось. Да, давненько я не совершал вот таких спонтанных действий. Ведь не просто вышел воздухом подышать, а улетел… сам не знаю куда.

Зато эмоции снова затихли, вернув голове привычную ясность.

Теперь, когда мне больше не мешали давно забытые чувства, я снова прокрутил в голове всё произошедшее в комнате Рены, и от души позлорадствовал над собственной глупостью. Ну, дурак же! Зачем взялся её лечить? Для чего задал тот вопрос? Знала ли она меня раньше? Нет. Не знала. И не знает. Я для неё совершенно чужой, это было ясно сразу.

Вот ещё один довод в пользу того, что Рена – это не Мия.