Наоборот, осознание, что его больше нет, стало для меня настоящим кошмаром. Почему?

Ладно, это всего лишь сон. Нужно просто умыться прохладной водой, трижды сказать: «Уходи сон вместе с ночью», а потом снова уснуть, и завтра утром он забудется. Это простое средство всегда мне помогало.

Но в этот раз, проснувшись перед рассветом, я по-прежнему отчётливо помнила каждую деталь своего ночного кошмара.

Меня разбудила незнакомая светловолосая девушка, одетая в брюки и красную тунику. Спросонья я не сразу поняла, где нахожусь и что от меня хотят, но незнакомка ободряюще улыбнулась и сообщила о необходимости вставать.

– Я – Клара, хаити эрна Райса, – проговорила она с мягкой улыбкой, от которой на душе вдруг стало светло. – Его Высочество приказал разбудить тебя и отвести к машине. Позавтракаешь в пути. Только, пожалуйста, поторопись.

Я кивнула и всё-таки поднялась на ноги. Быстро умылась, собрала волосы в пучок на затылке, в зеркало даже не глянула. Незачем пугаться с утра пораньше. Одежду натянула вчерашнюю, а чуть влажное платье служанки и своё старое бельё свернула в тюк и взяла с собой. Иных вещей у меня всё равно нет, а значит, и эта пригодится.

Я вчера даже постирала их. Сама, руками и мылом. Делала это всего третий раз в жизни, и, кажется, у меня даже начало получаться.

Так, глядишь, ещё через несколько недель подобной жизни вообще забуду, что когда-то лишь отдавала приказы, да блистала на балах. Хотя, какая из меня теперь принцесса? От прежней жизни не осталось совсем ничего, даже эти покои, в которых я прожила почти двадцать один год, теперь осквернены крылатыми тварями. Ненавижу их!

Но лучше не думать об этом. Ведь решила пока показать своё смирение, а для этого нужно заставить себя принять ситуацию.

Сделать вид, что даже рада такому повороту судьбы. А когда принц ослабит бдительность, я убегу. И, возможно, перед этим всё-таки сумею отомстить ему за мою страну.

К моему удивлению, пока мы с Кларой шли по дворцу, нас никто не сопровождал, а встречающиеся на пути военные смотрели будто бы сквозь нас. Очень хотелось спросить, где наша охрана, мы ведь пленницы. Но я промолчала. Лучше попробую сама разобраться.

Девушка всю дорогу молчала, лишь иногда оборачивалась, чтобы удостовериться, что я всё ещё иду за ней.

Ну и улыбалась ободряюще.

Странная она. Подозрительно добрая. Может, ей что-то от меня нужно?

Чего-чего, а доброты в своей жизни без титула и с эти ужасным лицом я почти не встречала. Чаще всего люди просто предпочитали на меня не смотреть, отводили взгляды, едва заметив моё уродство.

Но были и те, кто считал своим долгом непременно самоутвердиться за мой счёт. Дразнили, обзывали, толкали локтями при встрече. А фразы вроде: «Не трогай меня, уродина», я слышала чаще, чем что-либо другое.