Я — один из них, — он делает эффектную паузу, наслаждаясь тем, как я смотрю на договор, как на дохлую крысу, — И ещё важный момент, — его голос тяжелеет, — Здесь сказано, что мы не занимаемся делами, связанными с наркотиками…

— Я помню… — устало, и не желая смотреть в глаза выигравшему сопернику, возвращаюсь в исходную позицию, — Всего хорошего, господин Кирсанов.

— Но и никто из моих коллег не возьмётся за заранее провальное дело. Против Дорышева вести игру сложно…

— Чего ты хочешь, Кирсанов? — я резко его прерываю, припечатывая кулаками стол, — Ты же не просто так пришёл.

Все расклады лучше меня знаешь!

— Расскажу я вам, Егор Иванович, — Артур вальяжно откидывается на спинку стула, — Одну занимательно — глупую историю. О том, как некий Верютин Максим Аркадьевич решил быстро и непыльно заработать денег. Чтобы утереть нос доставшим родственникам и доказать, что он самостоятелен. И надо так удачно сложиться, что одним из близких друзей его брата оказался Киреев Матвей Дмитриевич. Надо сказать, Матвей — барыга высшего уровня. Проработал почти четыре года. Как-то случайно продал стимуляторов дзюдоистам перед соревнованиями, а они уже привели его в фанатскую среду.

— Сука… — стервенею я и стискиваю зубы.

— Не смог Макс толкнуть товар. Совесть, видимо, заела и он спустил почти килограмм синтетики в унитаз. Решил, что угонит тачку, разберёт на запчасти, отдаст долг и себе заберёт улов. Ну, а дальше вы все знаете…

— Это Максим сам рассказал? — я в безнадежном шоке качаю головой.

— Сам, мы с Тимуром Гурамовичем уговорили вашего брата на сотрудничество со следствием. А теперь — главное! — Артур опускает тон до тихого бархата, — Я могу сделать так, что сядут все.

А могу вытащить и тебя и брата, раскрутив на всю катушку одного Кириеева. И вы пойдёте, как свидетели, отделавшись штрафом за автомобиль

— Сколько ты хочешь? — сдаваясь, прикрываю глаза от отвращения к самому себе.

— Я хочу, чтобы ты исчез из жизни Дарьи. Подумай. У вас все равно ничего не выгорит, — голос Артура давит по моим больным точкам, — Она вернётся к родителям, как только утихнет интерес бунтовать.

Ершу волосы пятерней и чувствую, как горло сдавливает тошнота.

— А если она сама не согласится? — роняю хрипло.

— Это не ваша забота, — равнодушно ведёт бровью Артур, — И?

— Я согласен… — сдуваюсь, выпуская из лёгких воздух.

Я — скотина, но пока так для всех будет лучше, моя девочка…

Некрасивая реальность

От полученной информации в мой голове стоит гул. Егор, его брат, друзья, наркотики, драки, угон автомобилей. Господи… Может быть, я правда «непроходимая малахольная дура», как говорит мой папа, потому что отказываюсь верить в то, что это все про моего любимого человека.