— … кому-то об этом рассказать! — довершает Серж.

— Что вы, парни, я — могила! — Ник делает абсолютно честные глаза. — А вот за Кисю я не ручаюсь.

— Как же хорошо, правда, девочки?

— Угу, — ответила лежащая на кровати Надя.

— Ага, — так уныло отозвалась из кресла Люба.

— Так, а ну-ка сделали веселые лица, оторвали попы от мягких поверхностей и быстро в хамам. У нас там массаж и обертывания.

И та, и другая сестра встали с крайне кислыми лицами.

— Нет, я решительно не понимаю! — Соня упёрла руки в бедра. — Надя! Это была твоя идея — устроить релакс на троих. Какого черта сейчас вы выглядите как на похоронах?

Надя и Люба переглянулись и лишь виновато вздохнули.

— Ладно, пошли на обёртывания, — Надя решительно сунула телефон в карман халата. — Обертывания — это же так круто.

Но до обёртываний дело не дошло. Раздался стук в дверь. А спустя несколько секунд синеглазые красотки — все три — висели на шее у одного мужчины. У одного-единственного. Их великолепного отца, на которого они похожи как одна.

— И в кого вы у меня такие кобенные, а, девочки? — Станислав Александрович Соловьёв угощает своих дочерей ужином в ресторане. На них, не скрывая любопытства, косятся почти все присутствующие в зале. Картина и вправду впечатляет — импозантный мужчина с обильно припорошенными сединой густыми темными волосами и три синеглазые красотки.

— Папа, ну как ты выражаешься?! — Надя по праву старшинства решается попенять отцу.

— Что не так с этим словом? — Стас Саныч аккуратно пополняет своим дамам бокалы.

— Правильно — кобенистые, — назидательно отвечает вместо старшей средняя дочь. По праву выпускника Литературного Института. — Это же от глагола кобениться.

— И все равно — мы не такие! — привычно не соглашается Надежда. — Мы хорошие!

— Самые лучшие! — Соловьев по очередь треплет всех троих по волосам, и ни одна не ворчит по поводу урона прическе. — Лучше вас есть только одна.

— Кто это?! — ревниво интересуется старшая.

— Надька, тебя Любавин муж не кусал? — со смехом интересуется младшая. — Тупишь образцово-показательно.

— Конечно, мама, — подводит итоги угадайки Соловьев. — Ваша лучшая на свете мама.

— Кого там черт принес? — Виктор недовольно отложил телефон на раздавшийся стук в дверь. — Только-только тишину на втором этаже навели.

— Сейчас проверим, — Серж поднял свое долговязое тело с дивана. Наклонил голову, чутко прислушиваюсь, не раздастся ли звуков со второго этажа. Нет, слава богу, тихо. И пошел открывать дверь. Следом раздался громкий возглас на французском. — L'armee du salut!

— Чего? — из ванной выглянул Николай.

— Это вовсе не армия спасения, это всего лишь я, — поздний гость шагнул через порог.

— СтасСаныч! — хором воскликнули Вик, Ник и Серж.