– Вы молодец, Базза.

Выход из межзвёздного перехода осуществлялся через такое же «окно», как и на старте: примерно за тридцать секунд до появления цеппеля небо разрывала ведущая в Пустоту прореха, из которой и выходил, а правильнее сказать выпадал, корабль. Раскрытие «окна» сопровождалось мощными электрическими разрядами, которые особенно красиво выглядели ночью, и отчётливо наблюдалось за много лиг от точки перехода, чему дер Даген Тур и Дорофеев, разумеется, не были рады. Они понимали, что урийцы знают о межзвёздных переходах, поэтому раскрытие «окна» не вызовет у них изумления.

А вот интерес – что за цеппель явился на планету? – вполне возможно: если Урию действительно готовят к большой войне, то служба безопасности на ней должна быть поставлена хорошо. Вот и получалось, что нужно, с одной стороны, не попасться ей на глаза, а с другой – оказаться не слишком далеко от какого-нибудь средних размеров города, которому предстояло стать источником разведывательной информации.

– Галилей планирует выйти из Пустоты в горном районе и даже подобрал место, в котором укроем «Амуш».

– Каньон? – уточнил дер Даген Тур.

– Каньон, – подтвердил Дорофеев.

– Как далеко до города?

– Около двадцати лиг.

– Приблизительно в трёх километрах.

Квадрига изучал Урию через «дальний глаз», точных расчётов провести не мог, поэтому дер Даген Тур с пониманием относился к непривычно расплывчатым ответам капитана.

– Базза, цеппель готов к переходу?

– Командуйте. – Помпилио услышал шаги, повернулся, увидел поднявшуюся на мостик жену, подошёл и взял её за руку: – Мы идём на Урию, дорогая.

– В неизвестный сектор Герметикона, дорогой.

– Я рад, что ты со мной.

Кира улыбнулась и крепко сжала руку мужа. Целовать его – как очень хотелось – рыжая не стала.

– Галилей, время, – громко произнёс Дорофеев.

И отсеки «Пытливого амуша» наполнил звук сирены.

На Близняшку «Пытливый амуш» переходил наспех, рискованно, в чужом «окне». Решение прыгать было принято на эмоциях, а не обдуманно, и всех интересовал не процесс, а принципиальная возможность выйти из Пустоты живыми. Тогда нервничали все: стискивали зубы, кусали губы, прятали в карманы руки, не желая показывать дрожащие пальцы, или тайком прикладывались к фляжке с крепкой бедовкой.

Все понимали, что они не просто рискуют, а чудовищно рискуют. Каждая секунда длилась вечность, а выход из Пустоты показался настоящим чудом.

О деталях прыжка никто не задумывался.

Сейчас же переход строил Квадрига, и все ждали его не только с волнением – с обыкновенным волнением перед межзвёздным прыжком, – но и с интересом.