Но прекрасно поняли, что стояло за жестом. И вновь переглянулись.

– Ждать не будем, но вас не бросим, капитан. Я предлагаю сделать так. – Шилов перевёл взгляд на Алецкого: – Мы с тобой отправимся к полюсу, отыщем звёзды, и ты прыгнешь на Пелеранию. Если возникнут проблемы, я прыгну следом, если нет – вернусь за «Дрезе».

– В чём смысл возвращения?

– Мне нравится ходить по Мартине, капитан, здесь красиво и необычно.

Алецкий нахмурился, не понимая, издевается над ним Шилов или же просто пошутил, а Жакомо усмехнулся:

– К вашим услугам, капитан.

И Алецкий неожиданно понял, что не знает другого капитана, который бы вернулся.

В этих обстоятельствах. Невыносимых. Страшных. Девятнадцатая Астрологическая погибла, три оставшихся корабля неизвестно где, враги больше не появлялись, но их ещё много и они не остановятся, пока не уничтожат незванных гостей, – в этом нет сомнений. Обстоятельства таковы, что с Мартины необходимо уходить при первой же возможности, но Шилов дотащит «Шидун» до полюса, убедится, что прыжок совершён, и вернётся за «Дрезе». Потому что «092» вооружён, а «Дрезе» – нет, и кто-то должен его прикрыть.

И это понимание заставило капитана «Шидуна» воскликнуть:

– Матиас! Почему ты не хочешь взять команду «Дрезе» на борт? Плевать на искалеченный грузовик! Бросим его! Это же смешно – чинить цеппель в таких обстоятельствах!

Алецкий думал, что они возмутятся, но лингийцы лишь покачали головами.

– Не смешно, дружище, – спокойно ответил Шилов. – Дело в том, что, если нас с тобой прикончат по дороге к полюсу, останется крохотная надежда на искалеченный грузовик.

Первому не всегда везёт. Первый не всегда успевает. И часто бывает так, что добравшийся до финиша счастливчик идёт по его костям.

Простой и одновременно очень сложный ответ, который отлично объясняет упрямство старика. Ведь вполне возможно, что вернётся только он.

– Тогда согласен – идём к полюсу, – вздохнул Алецкий.

– Понимаю твою грусть, дружище, – рассмеялся Шилов. – Просто тащиться на север – такая скука… Очень хочется оказаться сейчас рядом с мессером. У него наверняка веселее, чем у нас.

– Завораживает, не так ли? – спросил Помпилио, наблюдая через лобовое окно гондолы обе планеты одновременно: слева – Урия, справа – Мартина.

«Амуш» двигался строго между ними, словно гигантский воздушный кит, выбирающий, в какой океан прыгнуть; двигался строго по линии слияния, потому что, приглядевшись, можно было заметить едва заметные различия в цвете неба – сектор Мартины был светлее.

– Именно так, мессер, – негромко ответил Дорофеев. – Я видел много, но не могу перестать любоваться этой красотой.

– Полагаю, это самое удивительное место, в котором нам с вами довелось побывать, Базза.

– С этим трудно не согласиться, мессер.