И вот уже час «Дэво» уныло дрейфовал над бурой поверхностью Близняшки, и с каждой минутой на капитанском мостике всё отчётливее понимали бессмысленность ожидания.

– Они могут прятаться там, – Капурчик указал на массив остроконечных скал, похожий на старые крепостные башни, зачем-то выстроенные одной большой кучей. Массив был не очень широким, зато высоким, и среди его «башен» мог с лёгкостью затеряться не то что импакто, но даже катамаран. – Это разумно в том случае, если они пришли раньше нас.

– Я бы тоже спрятался, – не стал отрицать стоящий рядом уриец. – Но почему они не обожначили себя при виде «Дэво»?

– Потому что мы говорим о лингийцах, – пожал плечами Зиновар.

 – Мы… у наших народов так себе отношения.

– И они решили тебя кинуть?

– Нет, конечно, – подумав, ответил Капурчик. – Они пообещали и слово не нарушат. Но могут потрепать нам нервы.

– Понятно. – Уриец прищурился на скалы, помолчал и предложил: – Попробуй выжвать их по радио.

– Конечно. – Капурчик жестом подозвал радиста, но прежде, чем тот вышел в эфир, прозвучал неожиданный вопрос:

Жаль? Как может быть жаль адигенов, причём самых отвратительных из них – лингийцев? Как может быть жаль тех, кого галанитов учили презирать с младенчества, кого считали низшими, недостойными стоять рядом с великим народом? Как может быть жаль наполовину животных? Которые спасали учёных с «Дэво» от гигантской водяной твари… Прикрывали «Дэво» в жестоком воздушном бою… С кем они прыгали в чужое «окно», навстречу полной неизвестности…

Это были неправильные, опасные мысли, но Капурчик не мог от них избавиться, искренне надеясь, что они никак не отражаются на его лице.

И ещё Зиновар неожиданно подумал, что люди, разработавшие план похода, продумали его до мелочей. Он, Капурчик, отличный капитан и честный служака, умелый командир, едва ли не идеальный для участия в Девятнадцатой Астрологической. Он был одним из немногих капитанов, способных завоевать если не доверие, то хотя бы ровное отношение лингийцев. И он это сделал. На него перестали коситься. Дер Даген Тур взял его в свою эскадру. Первый этап прошёл идеально.

А потом на сцену вышел Сямчик, тоже хороший офицер, но в другом: в убеждениях. Для него лингийцы как были, так и остались презренными тварями.

Иля предаст их, несмотря на всё пережитое, предаст с лёгкостью, а если ему напомнить, сколько раз лингийцы ему помогли, даже не поймёт, о чём идёт речь.

Ведь услуга, которая уже оказана, ничего не стоит.

А услуга, оказанная старыми врагами старому врагу, – это глупость, которую они проявили.

– Не жаль, – негромко и очень спокойно ответил Капурчик, глядя на скопление похожих на старинные башни скал. – Даже если мы не сражаемся, мы всё равно воюем. Мы об этом знаем, они об этом знают.