Он стилист, визажист и парикмахер в одном лице.

Ладно, не буду дергаться. Стилист так стилист. Что страшного в стилисте? Да ничего! Наоборот, он сделает из моей страшной рожицы что-нибудь приличное.

— Он что, итальянец?

— Нет, наш родной. Но учился в Италии. Подхватил там новое имя. И новую ориентацию.

— Ага. Самый лучший стилист!

Сразу после слов Инги раздался звонок домофона. А через пару минут на пороге появилось нечто с розовыми волосами. в облегающих кожаных штанишках, обмотанное огромным пестрым шарфом, напоминающим штору.

— Так, кто тут у нас едет на бал? — произнес стилист.

— Я, — из моего горла вырвался писк.

— Так-так-так, — он обошел меня, внимательно оглядывая и на ходу разматывая свой шарф. — Отличный материал.

Мне не удалось удержаться от недовольного фырканья. Он назвал меня материалом!

— И не надо тут фырчать! Я редко делаю такие комплименты.

— Спасибо, — недовольно буркнула я.

— Оу, у нас тут злючка!

— Она не злючка, — вступилась за меня Ксюша.

— Поверю тебе на слово, — сообщил Алессандро и усадил меня на стул.

А потом раскрыл свой чемоданчик с косметическими палитрами. А из сумки достал устрашающего вида прибор для укладки волос. Я даже не знаю точно, что это было. Утюжок — не утюжок, плойка — не плойка…

Алессандро дал мне команду не вертеться и не дышать и начал колдовать над моим лицом. Не знаю, что он делал — я лишь чувствовала легкие прикосновения то кисточки, то спонжа, то пальцев. И мне казалось, что он разукрашивает меня, как клоуна. Столько всего оказалось на моем лице!

— Так, а в чем мы идем? — спросил стилист.

Инга принесла красное платье, полученное вчера от неизвестного дарителя.

— Нет! — воскликнула я. — Я иду не в этом. А в том черном. Принеси его.

Алессандро посмотрел на оба платья, на меня, на Ингу. И выдал:

— Я что, обязана вас слушаться? — возмутилась я.

— Конечно, обязана. Глупо приглашать специалиста международного класса и не давать ему сделать свою работу!

— Ты идешь в алом, — повторил Алессандро.

Я готова была вскочить и вышвырнуть этого самоуверенного маляра за дверь, но он громко расхохотался.

— Оу! Ты просто огонь! Теперь я это ясно вижу. Садись, я знаю, какую мы возьмем помаду.

Я села, чувствуя себя еще глупее, чем до этого. Он что, специально меня доводил?

— Ты красотка. Жаркая южная Кармен.

— Я это чувствовал. Но ты замерзла в наших краях. Зачахла и скукожилась. Пора согреться и показать себя во всей красе!

Произнося эти слова, Алессандро красил мои губы кисточкой.

Отошел, поцокал языком.

— Так и расцеловал бы, — выдал он. — Кстати, можешь смело целоваться. Помада суперустойчивая.

— Я не собираюсь целоваться.

— Ой, не зарекайся. Кто-то явно очень сильно хочет твоих поцелуев.

Алессандро кивнул на огромный букет из 101 розы.