Дверь ожидаемо была заперта, но теперь -то я знаю, как мне ее открыть, не привлекая внимания хозяйки.

Осторожно, стараясь не шуметь, просунул руку в окно, что Вика из -за духоты частенько оставляет настежь открытым, и медленно отодвинул щеколду. Дверь тихонько скрипнула, жалобно застонала, словно древняя старушка и пропустила меня в дышащий умиротворением старый дом.

Я словно, вор, прокрался внутрь, и едва прикрыв дверь, замер, услышав за спиной какие -то странные рычащие звуки.

Обернулся и обомлел: прямо из непроглядной темноты на меня смотрели горящие демонические зеленые глаза.

Я так и застыл, не зная почудилось мне или нет. Глаза не мгновение пропали, а потом невероятным образом приблизились, ровно, как и угрожающее шипение.

Говорят, что настоящие мужики ничего не боятся. Брехня, настоящие мужики просто не сбегают, при виде опасности, но боятся ровно, так же как и все остальные.

Я метнулся было в сторону, чтобы обойти это странное явление, как нечто с диким воплем кинулось на меня и вцепилось когтями прямо в руку, повисло на ней, а после соскользнуло под ноги. От неожиданности и боли я заорал, попятился, чтобы врезаться задом прямо в гору алюминиевых кастрюль, которые тетка Нюрка, видимо, хранила на случай ядерной войны.

Они не щадя моей нервной системы посыпались на пол, сопровождая это действо невообразимым грохотом, а я, схватившись, за сердце, приземлился прямо на пол, больно ударившись копчиком.

- Что здесь происходит? - раздался встревоженный голос Вики и зажегся яркий фонарь на телефоне, - Дима? Что случилось?

- Почему ты с фонариком? - вместо ответа возмутился я, - Что со светом на веранде?

- Строители твои обесточили на два дня, - обескураженно ответила Вика, разглядывая меня, словно я не задом, а головой треснулся, - Ты выпил что ли?

- Если бы, выпил, не было бы так обидно, - прокряхтел я, поднимаясь, и озадаченно уставился на исполосованную в кровь руку, - Что у тебя за черти тут завелись?

- Какие черти? - удивилась Вика, а потом ее осенило, - Ты сейчас о Маркизе что ли, говоришь?

Только сейчас я заметил в глубине дальнего угла все те же горящие глазищи и черную блестящую шкуру с определённо кошачьими ушами.

- Прелестно, - пробормотал, потирая ушибленный копчик.

Я уже говорил, что ненавижу кошек?

Т ак вот у нас это взаимно.

- Пойдем, - мягко произнесла Вика, - Обработаю тебе руку.

Прихрамывая и опираясь на трость, девушка направилась по коридору в кухню, где тотчас зажгла свет и усадила меня на табуретку.

Вся ситуация очень сильно напоминала тот вечер, когда Вика меня чуть топором не прирезала. С той лишь разницей, что прошлый раз она намазала мне лоб зеленкой, а теперь достала перекись, бинт и, аккуратно обработав рану, крепко забинтовала так, как будто проделывала это много раз.