Взрослых коров и телок женщины переводили в дальний загон, где посеяны многолетние травы. Дальний он потому, что идти туда почти к самым полям, через всю ферму и по грунтовой дороге метров пятьсот.

Девчата уже успели вывести уже половину стада, когда загорелась крыша второго коровника.

- Господи. Какой ужас! - зарыдала Галина Николаевна, глядя на то, как быстро огонь с одной стороны перекидывается на шиферную крышу коровника, а с другой на склад с комбикормом, - Чем же мы буренок кормить будем?

Она перевела на меня беспомощный взгляд и утерла рукавом спортивной куртки слезы.

Что я могла ответить?

Что сама едва сдерживаю слезы, глядя на то, как Дима из последних сил таскает ведра с водой?

Весь взмыленный, перемазанный в саже, с горящими от отчаяния глазами. Трактор он давно уступил более опытному механизатору, которым тот быстро и ловко подвозил воду.

Пожарные приехали, кода обвалилась крыша на складе.

Две машины с мигалками резво заехали на территорию базы, переругав, коров, которых еще выводили доярки.

Буренки, очумело, кинулись врассыпную.

Мужики поспешили помочь девчонкам, чтобы убрать с дороги беснующихся животных.

И только когда проезд был наконец расчищен, пожарные принялись за дело.

К утру очаги возгорания полностью ликвидировали. В лучах восходящего солнца мы с Димой сидели на пороге нашей конторы и смотрели, как на пепелище столярки поднимается тонкая струйка дыма.

Я уже не плакала, а Дима уже ничего не говорил.

Раздавленные. Еще не до кона верящие в происходящее. Бесконечно уставшие.

Полностью дотла сгорела столярная мастерская с инвентарем, обвалилась крыша второго коровника, немного пострадала родилка. Но самое страшное - был испорчен корм, что бы заготовили на зиму.

- Дим, - произнесла я, глядя, как мужики закидывают на телегу остатки муки и комбикорма, чтобы покормить коров, - Поехали домой. Тебе надо поспать. Потом. Мы подумаем обо всем потом.

Он перевел на меня пустой взгляд и заторможено кивнул.

- Да. Ты права. Поехали.

Мое паршивое утро выдалось поздним.

Отчего, вы спросите, оно паршивое?

Да оттого, что проснувшись, первое, что я почувствовала - это боль. Казалось, болело все тело, каждая мышца, словно мою несчастную тушку переехали бульдозером, а после раскатали асфальтовым катком.

Попробовала пошевелиться и тут же застонала от жалящего болевого приступа в травмированной ноге. Боюсь, вчерашние геройства мне аукнуться.

Не скоро я смогу танцевать. Ох, не скоро...

Перевернулась на бок и поняла, что в постели одна. Приподнялась на локтях и, глянув на стул, куда обычно Дима, скидывал свою одежду, поняла, что он ушел.

Не иначе, как помчался на ферму.

Кряхтя и поскрипывая, будто старая кошелка, поднялась с кровати и скривилась от острой боли в висках. Ненавижу головную боль.