– Ну хорошо, – тушуется свекровь. – Каролина мне тоже нравится. Тогда буду тебя звать Линочкой.

Я не позволяю Глебу видеть меня такой беззащитной и непривлекательной. Договариваюсь с врачом, а он, понимая мое поведение, находит сиделку на время пребывания в больнице. Дни тянутся медленно. Мне скучно все время лежать или сидеть, но гулять по больничному парку пока нельзя. Глеб уговаривает врача разрешить прогулки, пользуясь инвалидным креслом. В один из августовских дней – немного прохладных, пахнущих приближающейся осенью, он бойко катит меня по асфальтированной дорожке. Отводит глаза, словно что-то скрывает.

– Глеб, с Миланой все хорошо? – хмурюсь я, сжимая рукоятки коляски. – Если ты не скажешь, я поднимусь. Ей-богу, поднимусь.

– Ладно, ладно, Кара, – Глеб присаживается возле меня на корточки. – Свирепый запрашивал сведения о твоей… В общем, о Каролине Чацкой. Странно, что она две недели молчала. Она же не беспокоила тебя? – прищуривается он.

– Нет. Я даже забыла о ней. А что Всеволод раскопал?

– Кара, не хочу об этом… Раз она успокоилась, незачем тебе волноваться. Помнишь, что врач сказал? Избегать эмоциональных и физических нагрузок. Кстати, секс к ним не относится, так что… Жду не дождусь, когда тебя выпишут! Врач обещал это сделать еще на прошлой неделе.

– Я отработаю, Вяземский, – приподнимая брови, произношу я.

– Еще бы, жена. Не забывай о процентах.

Глеб остается со мной еще немного времени. Отвечает на бесконечные звонки своих и моих юристов – на время моей болезни Вяземский взял руководство фирмой на себя. Когда-то я хотела обчистить его, оставить ни с чем, воспользовавшись помощью адвокатов. Я сумела бы признать сделку недействительной и не возвращать ему деньги. От дурных воспоминаний горло наполняется горечью. Глаза увлажняются, когда я представляю, что могло быть? Война – не на жизнь, а на смерть, ненависть, борьба за дочь… Сглатываю и приподнимаюсь на локтях, чтобы налить себе воды. Глеб только что ушел, а я отпустила сиделку до утра. Мне уже можно все – ходить, работать, жить обычной жизнью. Но мнительность мужа слегка замедлила возвращение в привычное русло.

Вздрагиваю от женского голоса. Роняю бутылку на пол, медленно переводя взгляд на гостью.

– Каролина? Как ты узнала, что я здесь? – округляю глаза, встречаясь с ее хищным взором.

– Шутишь? По-моему, мы решили, что я знаю о тебе все. На меня работают хорошие хакеры. Ну и… другие люди тоже. Кстати, я же не Каролина. По документам у меня другое имя.

– Зачем ты пришла? – тянусь к телефону, гадая, кому звонить и что вообще делать? Мы совсем не подумали об опасности, что она представляет.

– Как ты себя чувствуешь, роднуля? – манерно протягивает она.

– Хорошо. Завтра выписывают. Все прошло хорошо.