Я тут же бросилась обратно в свою комнату для того, чтобы переодеться. Почистила зубы, схватила со стола черствый пряник. Перехвачу их на берегу. Пуговка, увидев, как я обуваюсь, тут же, счастливо повизгивая, подбежала ко мне.

– Идем на речку, – поторопила я собаку. – Ловись рыбка большая и маленькая.

Мы выскочили за дверь и понеслись к берегу. Я, честно, даже не посмотрела на часы. Разве в городе бы я смогла забыть о таком? Но по моим ощущениям было еще очень рано. С реки поднимался сиреневый густой туман. Я издалека заприметила надувную лодку, в которой величественно восседал отец и забавно суетился Митька.

Похоже, у брата как раз в этот момент клюнуло. Интересно, а лодку-то они где взяли? Наверное, попросили у Филатовых.

Отец уже брал нас с собой на рыбалку один раз в далеком детстве. Тогда наш поход закончился весьма плачевно. Перед тем как отчалить от берега на арендованной деревянной лодке, Митька запнулся о банку с червями, которых отец заблаговременно накопал. Потерю мы не сразу заметили. Вся наша наживка расползлась по берегу. Отец с братом принялись собирать их обратно в банку, а я просто скакала вокруг, морщась от отвращения.

Для себя я тогда решила, что буду ловить на хлеб. С горем пополам справившись с червями, мы наконец погрузились в лодку и отправились на середину озера. Но место было какое-то не рыбное. Если отец с братом поймали на червей хоть парочку небольших карасей, то я со своей хлебной наживкой пролетела как фанера над Парижем. Сама потом эту булку и слопала. Зато напоследок Митька так заправски закинул удочку, что крючок запутался в моих волосах. Вместе с извивающимся на нем червем. Вот ругани было! Тогда отец пообещал больше никогда не брать нас с собой. И вот наконец нарушил свое слово. На радость Митьке.

Я стояла на берегу, скрестив руки на груди, и глядела вдаль на своих рыбаков. Пуговка тут же нашла себе занятие: молча бросилась вслед за стрекозой. Негромко шумел камыш. Ничто не нарушало умиротворяющую утреннюю тишину на реке.

Вскоре Митька меня все-таки заметил. Я помахала брату и жестом показала на воображаемые наручные часы, мол, долго вы еще? Тогда довольный Митя стал изображать, будто уже гребет к берегу. Отец действительно взялся за весла. Митя стоял, поставив одну ногу на нос лодки, словно бывалый мореплаватель.

Он приложил козырьком руку ко лбу и смотрел в мою сторону. В другой руке у брата был садок с огромной рыбиной, которую я смогла рассмотреть даже с берега.

Я зашла в воду, придерживая юбку, и стала дожидаться, пока Митя с отцом доплывут до берега. Туман уже рассеивался, где-то негромко квакнула лягушка. От этого умиротворения я даже ненадолго прикрыла глаза. Эх, как хорошо! А когда глаза открыла, лодка была совсем близко, практически у берега.