Хорошо бы они расстались друзьями, когда она выходила замуж в Ревении!

— А что, может быть и наоборот? — поинтересовалась Роун.

— Бывает, что враждуют не только замки, но и Королевские Дома. И дом Хилларой, откуда родом Король Гостар, всегда славился своей вспыльчивостью и взбалмошностью. С тех пор, как Хранители перестали являться людям, в истории произошло много изменений. Только прикасаясь к Короне, мы получаем уверенность, что сможем преодолеть все препятствия и выжить, что бы там ни было. Я должна найти Корону. По крайней мере Нелис сделает всё возможное, чтобы форсировать поиски.

— Ты отправила Полковника искать Корону? — Роун напряглась. — Что это может означать для Дяди Оффласа и Сандара? Представляю, как столкнутся войска Ревении и наши исследователи. Да, такого ещё не случалось в истории Службы! О, возможно, им даже придётся взлететь!

— Он знает это место, и ему я доверяю.

— Но как же Корона? Я думала, что ты хочешь скрыть, что она где-то спрятана.

— Да, но Нелис будет ждать меня. Никто, кроме меня, не может дотронуться до Короны. Нелис только разведывает путь.

«Но как же Дядя Оффлас, Сандар?» — Роун с тревогой подумала о них.

Карета теперь уже неслась с бешеной скоростью.

— Королю Гостару, должно быть, не терпится нас увидеть, — заметила Принцесса.

Роун бросало из стороны в сторону. Она судорожно сглатывала и, как могла, боролась с тошнотой.

— Это слишком быстро, — по частям выдавила Принцесса. Карета рванулась и Роун поняла, что это последняя капля и сейчас она просто опозорится. Изо всех сил она держала рот руками.

— Что такое, Роун? — воскликнула Принцесса. — Держись поближе к окну. Ты можешь поднять занавеску?

Роун отчаянно пыталась. Наконец она нащупала что-то похожее на край занавески. Рванула, но тщетно, как будто занавеска была приклеена или прибита.

— С этой стороны так же! Можешь наклониться и открыть дверь? — Преодолевая качку, Роун мучительно шарила вдоль двери. Замка не было, не было ничего, кроме гладкой поверхности. От страха и отчаяния ей хотелось заплакать. Карету трясло на ухабах.

— Я — не — мо-гу — най-ти. Дверь — глад-кая, — прокричала Роун.

— Но почему? — начала она. — Почему?

— Мы в плену, — ответила Людорика. — Но у кого? У Лорда Гилберта?

— Но почему? Я чувствую, что мы едем не в Гастонхай.

— Куда? — Роун бросило, и от резкой боли она вскрикнула.

— Мой бок! О, как глупо! У меня же есть прожектор! И как только я могла забыть о нем!

Провалы в памяти — вот ещё один характерный штрих последних дней. Роун чувствовала, что иногда она не могла или даже не хотела вспоминать о вещах, бывших частью её инопланетной жизни.

Одной рукой она нащупала прожектор и включила слабый свет. Двери! Она была права, на дверях не было ничего похожего на замки.