Путешественники догадались, что их плаванию подошел конец. Но вокруг стояла темная ночь, и госпожа Кларимонда не хотела уходить с корабля на неведомый берег, где не было видно никого живого.

Но как только Кларимонда замешкалась на корабле, в чистом вечернем воздухе раздался звон церковного колокола, как будто сзывали людей к вечерней молитве в монастыре или храме. Ивон, улыбаясь, сказал:

— Дорогая моя, слышишь ли ты этот звон? Это добрый знак, и тебе нечего бояться. Значит, мы среди христиан, и, если пойдем на этот звук, сможем отыскать себе добрый и безопасный приют на ночь.

Ободрившаяся Кларимонда последовала на берег за своим мужем, и они пошли вдвоем вперед, прочь от моря, навстречу колокольному звону. Пройдя некоторое расстояние, они увидели перед собой холм, на котором стоял прекрасный монастырь в окружении свежих зеленых лугов — точно жемчужина в золотой оправе. Когда они подошли к воротам монастыря, колокол перестал звонить, и большая стая голубей пересекла небо и опустилась за стенами монастыря.

Ивон постучался в ворота, и они открылись. Перед ними стоял монах, одетый в белоснежную ризу, который сказал им:

— Входите, дети мои, милость Господа привела вас сюда, и здесь вы найдете приют на ночь, а нам вы дадите благую возможность послужить Божьим созданиям! Мало кто приходит сюда этой дорогой, и у нас так немного возможностей исполнять наш христианский долг!

Ивон и Кларимонда вошли в гостеприимную обитель и были приняты там с большим радушием, точно они были королем и королевой. Будучи полны благодарности к Господу, который был так добр к ним, в полночь они поднялись и пошли слушать мессу.

Но, как только была прочитана первая половина мессы, монахи поднялись со своих мест и ушли из храма. Ивон догнал последнего из уходящих монахов, поймал его за край одежды и закричал:

— Объясните мне, сударь, почему вы смеетесь над нашим Господом и прочли только половину мессы?

Монах молча попытался освободиться, но Ивон второй рукой перекрестился и сказал:

— Святою силой этого знака я приказываю ответить Вам: что Вы за монах и почему здесь не окончили мессы?

Как только Ивон перекрестился, монах содрогнулся всем телом, точно от сильного и внезапного порыва ветра. Но затем он поднял голову и обеими руками откинул назад свой капюшон, чтобы Ивон и Кларимонда смогли рассмотреть его лицо.

Лицо монаха было было таким темным и печальным, что не могло принадлежать человеческому существу. На челе монаха запечатлелось такое страдание и горе, которого не силах был бы пережить ни один человек.