Гости увидели вооруженного человека, вбегающего к эмиру и подумали, что это вражеское нападение. Но эмир рассмотрел на руке у юноши золотое кольцо Аграпута, которого повелитель Вавилона смертельно боялся, и поднялся со своего места, чтобы встретить чужеземца с великим почетом.

Но прежде, чем приветственные слова успели слететь с языка эмира Вавилонского, Ивон бросился в сторону Кларимонды и поцеловал ее в губы, как приказал ему Карл Великий.

Затем Ивон повернулся в другую сторону и одним ударом отрубил голову Гирканского паши, и отрубленная голова покатилась по пиршественному столу прямо в руки эмира.

— Злодей! Какое грязное преступление! — вне себя закричал эмир. — Кто послал тебя сюда, отвечай немедленно!

— Я Ивон, герцог Бордо, рыцарь и пэр Франции и слуга короля Карла Великого. Мой государь поручил мне это задание — я должен был поцеловать в губы твою прекрасную дочь, отрубить голову самому знатному человеку за твоим столом и вырвать клок из твоей бороды и пять зубов у тебя изо рта!

Сначала эмир принял Ивона за сумасшедшего, но тут француз протянул вперед руку, чтобы схватить эмира за бороду.

Эмир громко позвал стражу и велел воинам схватить чужеземца. Ивон поднял Рог Оберона и громко затрубил в него, и звук Чудесного Рога услышали все жители Вавилона.

Но на ясном небе не появилось ни облачка, и свет не померк, и храбрые эльфийские рыцари не возникли из огненного столба на своих огненных конях. Ивон понял, что его ложь сослужила ему злую службу. Он отбросил прочь Чудесный Рог и закричал:

— Невелика была моя ложь, Король Оберон, и солгал я от легкомыслия и по глупости, но не по злой воле! Теперь мне суждено погибнуть от кривых сабель сарацинов — так помните же, как Вы предали меня в руки Смерти!

Затем, со щитом и мечом в руках, Ивон храбро защищался от воинов, но в конце концов, одолев многих и многих, был побежден и взят в плен.

Его связали и бросили в глубокое подземелье, где и оставили в цепях дожидаться решения эмира Гауда о его дальнейшей участи.

Но Кларимонда была до глубины души потрясена всем происшедшим и легла спать в своих покоях с тяжестью на сердце и с усталостью во всем теле. Она долго думала о И воне, таком молодом и красивом, что ни одна девушка не осталась бы к нему равнодушной.

Кларимонда втайне ненавидела Гирканского пашу, ведь он был глубоким стариком. Его другом был эмир Гауд, но этого нельзя было сказать о самой Кларимонде: ей паша был отвратителен. Кларимонда почувствовала глубокую благодарность к человеку, который избавил ее от ненавистного замужества. Она никак не могла уснуть и долго ворочалась среди шелковых подушек, пока наконец не решила, что она больше не в силах оставаться в постели.