прошу вас! Мне необходимо видеть его!

— Изабелла! О чем вы думаете? Вспомните, кто он такой, при всей любви, которую мы к нему питаем: тамплиер, нарушивший свои обеты, а возможно, и вероотступник! Вы не можете стать его женой!

— Разве я говорю о замужестве? — с бесконечной усталостью прошептала Изабелла. — Я прошу вас послать за ним. Я хочу его видеть, понимаете? Я этого хочу! И до того, как сюда явится Лузиньян! Иначе... я откажусь выйти за него замуж!

Он не успел больше произнести ни слова: Изабелла разрыдалась и выбежала из зала.

Поняв, что ничего другого ему не остается, Балиан исполнил ее желание...

Это случилось накануне приезда Лузиньяна. Было уже поздно, и дворец спал, утомленный приготовлениями к завтрашнему дню, когда в него следом за Балианом д'Ибелином вошел рыцарь, закутанный в длинный черный плащ. Ничего особенного в этом не было, и ни один из стражей и глазом не моргнул, когда они направились в покои королевы. После смерти Генриха именно к ней в любой час дня и ночи шли гонцы, посланцы, советники и просители... В комнате перед королевской спальней, где днем находились придворные дамы или свита, Балиан застал только свою дочь Хелвис и удивился этому, но она с мимолетной улыбкой объяснила ему, что после его отъезда все ночи проводила рядом с Изабеллой... чтобы та чувствовала себя не такой одинокой. У ее мужа было слишком много дел в Сидоне, чтобы этому воспрепятствовать. А увидев Тибо, которого она узнала с первого взгляда, Хелвис прошептала:

— Еще немного, и было бы слишком поздно, мессир.

— Мы не теряли ни минуты, — вздохнул Балиан, — но на обратном пути ветер был неблагоприятный, и я уже думал, что до завтрашнего дня нам не успеть...

— Входите! Она и так ждала слишком долго!

Взяв Тибо за руку, она повела его за собой в спальню, где сама задержалась лишь на мгновение, только для того, чтобы сказать:

— Вот, наконец, и он, Изабелла!

Затем она вышла, оставив их одних в роскошной спальне, устланной коврами. В высоких серебряных канделябрах, потрескивая, горели большие свечи из красного воска, но широкая кровать с пологом из алой и белой парчи оставалась в тени. Изабелла, распустив волосы поверх просторной белой далматики, на которой играли отблески свечей, полулежала, опираясь на подушки, на длинной узкой скамье, стоявшей у стрельчатой арки окна, покрытой тонкой резьбой. Рядом в большом горшке цвел куст пурпурных роз. Увидев того, кого так долго ждала, она поднялась, но осталась стоять на месте в своем белоснежном одеянии с поблескивающими складками, и смотрела на Тибо так, словно этот взгляд должен был стать последним.

Он остановился, восхищенный тем, что она оказалась еще прекраснее наяву, чем в его снах, столько раз ему ее являвших.