понравившимся вам женщинам? – ее бровь немножко приподнялась, и она отковырнула от безе небольшой кусочек, с наслаждением отправив его в рот: - Сто лет сладкого не ела...

- Обычным нет, - усмехнулся он. – Только необычным. Но если вы, конечно, запрещаете… я не буду.

- Нет уж! Запрещать я вам точно ничего не собираюсь, - кивнув, произнесла Стефания неожиданно тягуче, мягко, обволакивающе глядя ему в глаза, отчего обоих бросило в жар.

- Я учту, - так же кивнул Андрей и вернулся к заключительной стадии трапезы.

В противном случае грозила наступить первая стадия иного действа, для которого ресторан – был совсем неподходящим местом.

Благодарение ветру, который по-хозяйски врывался в раскрытые окна и остужал его мысли. И его безрассудство, как будто ему было лет на тридцать меньше. И нетерпение, заставлявшее его быстрее жевать пирог, чтобы поскорее оказаться в номере. В их общем номере…

Тот встречал их предусмотрительно оставленным перед выходом на ужин ночником, в свете которого Малич успел заметить блеск Стешиных глаз, прежде чем склонился к ее лицу и ощутил вкус ее помады. В тот миг все стало единым целым: запах женщины, оказавшейся в его руках, тепло кожи, которое он чувствовал сквозь тонкую ткань, и едва слышный вздох, вырвавшийся из ее губ.

А еще он понял самое главное – она тоже ждала этого и, наверное, никак не меньше, чем он. Будто бы все само собой разумелось и никогда не ставилось ею под знак вопроса. Ее ответный поцелуй был категорическим утверждением, в котором не осталось места робости или сомнению, а значит, она все решила. Ни слова не говоря, Стефания закинула руки ему на плечи, провела ладонью по затылку, вытянулась вдоль его тела, касаясь его своим полностью, насколько хватало роста.

И наконец нырнула пальцами под его пиджак, нетерпеливо заставляя снять и бросить им обоим под ноги.

Черт его знает, как она дошла сюда – несколько десятков метров от ресторана до бунгало. Не помнила. Шутила, смеялась, держала его за руку, выглядела спокойной, будто бы ничего не происходит. Видела все в его глазах за кофе с десертом. И знала, что сама показывает больше, чем нужно. Все было подчинено одной-единственной цели – сейчас оказаться вот здесь.

Наедине. Вдвоем. В этой точке, когда они шаг за шагом, не прекращая целоваться, отступают к постели, маячившей светлым пятном в свете ночника.

А потом все же остановиться, чтобы осознать – они в этой точке.

- Андрей, - шепнула она чуть слышно, будто прося его о чем-то.

Принимая ее разрешение, он опустил ее на кровать, и в тишине комнаты стали слышны шорох одежды, звуки поцелуев и тихий волнующий смех. Но и это все прекратилось, как меняется все на свете, уступая место новому.