- Чем бы оно ни закончилось? – приподнял бровь Малич.  

- Может – отпразднуем, может – утешимся.

Но ни праздновать, ни утешаться Андрей Никитич не собирался. Собирался звонить, едва самолет приземлится на гишпанской земле, потому как уж в это время-то Стефания Яновна уже должна быть дома!

Но самое удивительное, наверное, заключалось именно в том, что мысли у них со Стефанией Яновной определенно сходились, потому как, едва он включил телефон после прохождения паспортного контроля, трубка заголосила Стешиной фиалковой мелодией.

- Ты где?! – испуганно гаркнула его фиалка, как только он принял вызов.

- Чего кричишь? – в свою очередь спросил Андрей негромко.

- Записку твою прочитала! Ты написал в ней все, кроме как куда тебя понесло и когда обратно ждать.

- Будешь кричать – и не узнаешь, - весело отозвался Малич.

- Мне не до смеха. У меня чрезвычайная ситуация. Катастрофа. Стихийное бедствие.

- Твоя дочь приехала. Ну, младшая... Я домой пришла, а она тут. И еще и записку твою она первая нашла и тоже ознакомилась.

- В том, что она на меня глянула как-то косо, записку отдала и сказала, мол, это вам. А теперь сидит в своей комнате. И я не понимаю, как ее пригласить за стол, и вообще... кажется, я ей не нравлюсь.

- Не выдумывай, - отмахнулся Андрей от ее нелепого предположения. – Если сильно страшно – зови на помощь Женьку. Но ты вполне можешь справиться сама.

- Да я-то справлюсь, - уже потише хмыкнула Стеша, но он отчетливо расслышал ее улыбку: -  А ты мне потом скажешь, что я тебе ребенка порчу.

- Тогда рассказывай, чем ты собралась портить ребенка.

- Она моего Клопа по-любому засекла под окнами. А он обычно девочкам нравится. Может, дать ей покататься? Или шопинг? Или взять с собой на репетицию? А?

- Пиццу ей закажи, - рассмеялся папа-Малич, - и ты покоришь ее сердце навсегда.

- Угу. Круглую такую.

- Из пшеничной муки и с начинкой? – в том же тоне уточнила она.

- Именно! – подтвердил он. – Значит, с Юлькой разобрались. В остальном как?

- В остальном – у тебя нет совести! Нет, я понимаю, что ты пенсионером прикидываешься, но не написать, куда уехал, да еще и с Моджеевским – это просто свинство. До тебя дозвониться уже несколько часов не могу, в итоге звоню Жене, а у нее занято. И судя по тому, что за дверью Юлькиной комнаты монолог уже минут пятнадцать длится, это она линию занимает.

Под конец своей гневной отповеди Стефания не выдержала и расхохоталась. Потому что, право, это действительно было очень смешно – прямо какой-то сговор Маличей против нее.

- Ясно, - и даже не видя его, можно было быть уверенной, что он сейчас кивнул. – Мы с Романом в Испании. Точно сказать, когда вернемся, – не могу. Не знаю. И кстати, я до тебя тоже не дозвонился.

- Я видела, - вздохнула Стеша и теперь уже серьезно проговорила: – Я на репетиции звук выключаю.