И если среди мужчин ее актерство проканывало, то здесь и сейчас перед этой женщиной, столь открыто улыбавшейся ей, она и сама была как на ладони.

- Я вам, должно быть, жуткой дурой кажусь, - пробормотала Стефания. – Этак вляпаться. И тогда, и сейчас.

- А идемте чай пить, - невпопад предложила Женя. – Или кофе. Вы что больше любите? Елена Михайловна – это наша экономка – вкусняшками грозилась.

- Это которая на меня смотрела, будто бы я маньяк с бензопилой? Ну... когда в кабинет подавала напитки.

Женя булькнула, но, взяв себя в руки, все же сказала с усмешкой:

- Волков бояться – в лес не ходить.

Идемте!

- В лесу звери дикие, но за чашку хорошего кофе я, пожалуй, готова повоевать. Идемте! – решительно кивнула Стеша и улыбнулась ребенку в кроватке, продолжавшему таращиться снизу-вверх и спать не собиравшемуся. После чего повернулась к двери и двинулась на выход, лишь на мгновение замешкавшись у порога, чтобы спросить: - И вы правда не против, что я с ним?

- С папой? – удивленно переспросила Женя. – Почему я должна быть против?

- Есть множество объективных и еще больше субъективных причин.

- Я вижу только две. Если вы собираетесь обижать папу или если вы собираетесь обижать Юльку, - Женя внимательно воззрилась на Стефанию и добавила: - Вы собираетесь?

Стеша на мгновение задумалась. Нет, не сомневаясь. Но впервые за все эти месяцы она постаралась облечь в словесную форму то, что впредь собиралась сделать с собственной жизнью. И вдруг подумала, что то, что получается в ее голове ей нравится. И только это и стоит озвучивать. Остальное – погрешность. Она выдохнула и очень серьезно проговорила:

- Я хочу сделать его счастливым, а это, мне кажется, невозможно без того, чтобы нравиться вам и вашей сестре.

К тому же Андрея... Андрея Никитича еще попробуй обидеть. У него очень развито критическое мышление, чтобы допускать даже возможность обижаться. Я думаю, он сказал бы, что это контрпродуктивно. 

- Слабые места есть у всех, даже если мы их никому не показываем, - проговорила Женя и все же задала направление в сторону кухни.

- Я не буду их искать. – прозвучало ей вслед вместе с шагами Стеши Адамовой. – А если когда-нибудь угляжу, то никогда этим не воспользуюсь.

Я бывала...сплошной слабой стороной. Ему не захочу. Не только потому что он это он. Я никому не хочу.

- Отец всегда учил нас с сестрой, что поступки важнее слов, - проговорила Женя и распахнула дверь в кухню, отчего их практически сшиб с ног умопомрачительный запах сдобы. И хлопочущая экономка у чего-то такого, что, наверное, у нее считалось плитой, но больше походило на поле для гольфа, обернулась на их шаги. Жене улыбнулась. На Стешу смотрела по-прежнему несколько настороженно.