он был женат и отнесся ко мне очень серьезно. К тому времени, как труппа вернулась, собрался разводиться, идиот. Его жена со мной ругаться приходила. Такой скандал поднялся, об этом и говорили, и писали... Закончилось очень смешно. Я п-правда до слез смеялась, так было смешно. Лика забеременела, представляешь? И Кульчицкий – та-дам! – надумал на ней жениться. Из нашего дома меня попросили съехать. Он был на него оформлен, а мне было не до разбирательств. Господи, я так хохотала, что остановиться не могла... И пить... стала очень много. На премьере осенью работала подшофе.

Он видел. Все, наверное, видели. Не знаю, как меня вообще на сцену выпустили. Это тогда я на него флакон зеленки и опрокинула, когда на поклон вышли, уже в конце. Такая картинка для прессы красивая была. И я красивая была. После этого несколько дней провалялась в отключке, а когда выбралась, выяснилось, что я в Брехтовке уже не работаю. А Володя дал большое интервью, в котором причиной нашего расставания назвал мое хроническое пьянство и постоянные измены. И ведь не соврал же нифига! И честно женился на своей Лике. Быстренько, пока у нее живота не видно. Я об этом, прямо как ты, в Гугле прочитала. Наелась каких-то таблеток, не помню каких... Запила вискарем, а через десять минут уже набирала скорую, так испугалась того, что сделала. Об этом знали только родители, брат с невесткой. Теперь ты. Дальше ты тоже в курсе – я грохнула Панкратова и сперла его бабки.  

- Давай про Панкратова позже и с адвокатом, - заключил Андрей, гладя ее по плечам, успокаивая и ограждая от прошлого. – Нет идеальных. И ошибки совершают все. Твои – не имеют отношения к теперешним обвинениям. И мы обязательно со всем справимся.

Поняла?

- Не имеют, - мотнула она головой. – Но приплетут. Все припомнят. Лучше бы я тогда сразу воевала с ним, задним числом ничего не докажешь. А ты... я совсем не представляю тебя среди всего этого.

- Смени пластинку, - проворчал Малич. – И услышь, наконец, о чем я тебе говорю.

- Я слышала. Видишь же, никуда не ушла до сих пор. И не потому что ты угрожаешь меня запереть. Но я боюсь, что однажды ты разочаруешься... поймешь, что принял неправильное решение.

- А если разочаруешься ты?

- Я? – Стефания слегка отстранилась и заглянула ему в глаза.

– Ты думаешь, я слепая? Не вижу, какой ты? Может быть, сначала и не понимала, но... в конце концов, ты тоже единственный, в кого я влюбилась за столько времени. Я по-разному жила, но я не влюбляюсь по щелчку пальцев. Я вообще не влюбчивая. 

- Тогда на этом и остановимся, раз уж мы с тобой парочка таких не влюбчивых, - улыбнулся он и нежно поцеловал ее в губы. – Спускайся со своей тумбы и будем обедать. А потом к Моджеевскому. И без возражений!

Она и не возражала. Она наконец-то расслабилась.