Сколько я ещё смогу бегать от Родиона? Что он сделает, когда поймёт, что еще больше стала искать возможности избежать общения? Сразу в лесу прикопает, или сначала поиздевается ещё более изощрённо?

Вечером, как мы и договаривались с Яном, он, одетый, ждал меня внизу, чтобы ехать на «мероприятие», о котором я говорила днём. Мужчина сидел на подолокотнике дивана одной ногой, о чём-то задумавшись. Услышав шаги с лестницы, он повернул голову в мою сторону.

— Едем? — спросил он коротко.

— Да, — кивнул ему и пошла надевать куртку.

До сих пор хожу в своей старой верхней одежде, которую покупала себе сама.

Купленная мужем шуба принципиально оставалась висеть в шкафу коридора. Я так ни разу её и не одела, хотя на вещи вкус у Родиона отменный. Сразу видно, что женщин в его жизни было много. Платья он мне купил по своему выбору вместе со мной, а шубу выбрал сам, и я её лишь примерила, чтобы Измайлов посмотрел на меня в ней. Как куклу рядит меня, и наслаждается эстетикой, козёл.

Как только мы выехали на дорогу, я сразу же сказала Яну:

— Не сворачивай. Едем на поляну. Ту, у обрыва.

— Разве у тебя не съёмка? — ответил своим низким голосом мужчина.

— Нет. Я просто не хочу быть дома.

Ян промолчал и выполнил мою просьбу — повернул в сторону леса.

Эту поляну я нашла давно. Это моё место для медитации. От шума воды я набираюсь сил, от вида её приходит успокоение. Я здесь не была очень давно, ещё со времён как училась в школе, но теперь вдруг вспомнила про обрыв у реки. Захотелось снова попросить душевных сил у тёмной воды…

Как и в прошлый раз, мой телохранитель остановил машину недалеко от обрыва и заглушил мотор. Я вышла и подошла к краю. Мужчина молча следовал за мной по пятам.

Он всё равно допускал мысль, что я могу прыгнуть вниз, моё душевное состояние оставляло желать лучшего, и Ян это чувствовал. Как зверь ощущает меня, но всё равно на всякий случай страхуется. Он просто не знает причин, по которым я точно не прыгну. Но я не намерена ему жаловаться. У меня план другой.

Какое-то время мы молча стояли вдвоём на краю обрыва, слышен был только плеск воды внизу да завывание порывов ноябрьских ветров. В свете фар машины видны были два силуэта — женский, тонкий и хрупкий, и мужской — большой и грозный, непонятно каким образом оказавшиеся вдруг на пустыре.

Распущенные волосы гонял ветер, кидая их мне в лицо, руки и скулы уже покраснели и заледенели от мороза, а мы всё стояли и молчали. Молчаливый разговор. Не знаю, почему, но я как будто ощущала безмолвную поддержку мужчины, стоящего со мной почти плечом к плечу. Наверное, мне бы этого хотелось, вот я и выдумываю себе…

— Ты замёрзла совсем. Идём в машину.

— Я не хочу уезжать.

— Мы останемся. Погреемся просто. Идём, — он мягко подтолкнул меня рукой к большому чёрному джиппу.