Мужчина напрягся и поднял брови вверх. Он вовсе не ожидал, что я сделаю именно это. Впрочем, я тоже. Он не отталкивал, но и не отвечал на поцелуй. Просто стоял на месте и дышал более глубоко, чем обычно. Я мягко касалась его губ своими, щетина колола нежную кожу, и мне это нравилось. Я вложила в поцелуй свою нежность, а в это время в животе в области солнечного сплетения распускались экзотические цветы. Потом меня совсем понесло, и я осмелела ещё больше — провела кончиком языка по контуру губ, и он напрягся ещё сильнее. Мужские руки заставили меня отойти дальше и прервать поцелуй.

Еще несколько секунд он смотрел на меня так, будто увидел в первый раз.

— Не делай так больше, — сказал он мне, опустил руки и ушёл наверх, позабыв о чае.

Я осталась стоять на месте, прижав пальцы к горящим губам, в разрозненных чувствах, и смотрела в широкую спину удаляющегося мужчины. Было одновременно обидно, что он оборвал поцелуй и ушёл, и странно, что я вообще на это решилась — никогда в жизни я никого не целовала сама. Не могу себе ответить, зачем я вообще это сделала — хотела вывести его на эмоции? Вдруг пришла в голову мысль, что очень хочется узнать, что сделает мой телохранитель, если я его поцелую.

У меня вышло вывести его из равносесия — Ян, наконец-то, растерялся. Было непонятно, нравится ли ему моя внезапная ласка не в тему, но он абсолютно точно не знал, как реагировать, и был растерян. Я и не ждала, что он мне ответит. Или ждала?

Я запуталась совсем. Похоже, я испытываю чувства к моему суровому телохранителю. Я хочу поцеловать его ещё, даже если он снова уйдёт. От этого понимания стало ещё гаже на душе — я замужем за монстром, которого не люблю и никогда не полюблю, а сама при этом влюбилась за несколько дней в молчаливого мужчину старше меня, который не воспринимает меня как женщину совершенно, считает заносчивой зелёной соплёй, что, впрочем, я и показывала успешно все эти дни.

Однако, я только и делаю, что думаю о нём с тех пор, как увидела впервые его внизу лестницы. Поэтому я хочу его зацепить и вызвать на эмоции, поэтому он не даёт мне покоя — он мне нравится… Моё тело остро реагирует на любое его касание, даже просто взгляд, от которого начинают дрожать колени. Теперь Родион мне стал ещё более противен. А если Ян и ответит мне взаимностью, что вряд ли, потому что всё слишком непросто со мной, то Измайлов нас тогда убьёт обоих. Но меня тянет к этому мужчине, я лечу на пламя свечи, словно мотылёк. Знаю, что неминуемо погибну, но лечу…

Что мне со всем этим делать?

Пол ночи ворочалась, уснуть никак не получалось. Всё думала и думала о том, что произошло сегодня. Как только вспоминала эту щетину вперемешку с мягкими губами на своих, сразу начинало опять трясти.