– Я чувствую себя хорошо и больше не хочу находиться в том пропитанном лекарствами месте. Вот и все.

Стоящая за его плечом мама покачала головой, но ничего мне не сказала, решив не разжигать во мне огонь.

– Ладно, – вздохнула я. – Пойду к себе в комнату, завтра еще в институт ехать.

– Никакого института до следующего полугодия, – отец сложил руки на груди. – Я договорился с ректором, тебе уже выставили всю сессию. Будешь сидеть дома и лечиться.

Это конечно очень круто и неожиданно, но я теперь завою от скуки в четырех стенах! Лучше бы я кое-как ходила на пары.

– Вот уж спасибо, – пробормотала я, делая шаг вперед, но тут оступилась из-за возникшей боли в бедре и едва не свалилась на пол, если бы чьи-то сильные руки не поймали меня в полете.

– Ты цела? – услышала над собой.

Я вскинула глаза на держащего меня за талию Марка и испуганно закивала, потому что его лицо было в непозволительной близости от моего. У меня даже душа в пятки ушла от неожиданности.

– Все нормально, – пролепетала я, вставая на ноги. – Спасибо за то, что поймал меня.

Молотов кивнул, убирая от меня руки.

– Всегда пожалуйста.

– Может, пускай Марк проводит тебя до комнаты? – неожиданно встряла мама. – Как ты сейчас будешь подниматься по лестнице?

Я отрицательно замотала головой.

– Я сама поднимусь, – заверила ее. – Всем спокойной ночи! – и я не спеша пошла в сторону лестницы, по которой поднималась со скоростью старой улитки-инвалида, но зато самостоятельно, не позволяя родителям сказать «а вот мы тебе говорили». Упрямство – мое все.

Добравшись до спальни и упав на кровать, я решила, что искупаюсь завтра утром, иначе спуск и еще один подъем по лестнице просто не перенесу.

Вздохнув, я только-только прикрыла глаза, как услышала голоса на улице. Подойдя к окну, я увидела внизу отца и Марка. Они как обычно о чем-то тихо-тихо разговаривали несколько минут, а потом мой телохранитель ушел, даже не подозревая, что я провожала его долгим взглядом, пока тот не скрылся за воротами.

В связи с последними событиями, сегодня я смотрел на Веронику другими глазами. Несмотря на отсутствие макияжа, ссадины на лице, кое-как завязанные на макушке сальные волосы, она оставалась красивой, как, собственно, и всегда.

Ее зеленые глаза сияли, и в них больше не было ненависти ко мне. Девушку будто подменили после аварии. Я с трудом ее узнавал после всего, что она вытворяла ранее. Конечно, у меня пару раз появлялись мысли о том, что у Ники из-за сотрясения мозги на место просто встали, но это все шутки. Не знаю, что послужило причиной ее адекватности, но такой она мне нравится куда больше.

Я впервые за все время почувствовал себя живым, и причиной этого стала Вероника.