Соколов – монстр в своей нише. Я работала в сети его главного конкурента и про Демида Игоревича наслушалась разного.

Не надеюсь, что возьмут. Если уж в рядовые продуктовые магазины без паспорта взять побоялись, то тут мне ловить нечего. Поставлю себе еще одну галочку об отказе и буду двигаться дальше.

Устало прохожу мимо швейцара. Пропускает, значит я еще не совсем непрезентабельно выгляжу. Отель, правда, среднего класса, но негласные правила есть даже в хостелах.

Красивый, очень уютный холл встречает меня до боли знакомым запахом. Так пахнут абсолютно все отели: кожей чемоданов, свежесваренным кофе, немножко деревом, чуть-чуть средствами для уборки и давно смешавшимся и въевшимся в стены парфюмом многочисленных гостей.

– Добрый день, – меня встречает хостес. Дежурная улыбка, униформа отеля, бейджик.

– Здравствуйте. Я на собеседование на должность горничной. Мне назначено.

– Вам вот по этому коридору до конца, там направо и найдете старшую горничную, – с легким пренебрежением.

Оно всегда так, тоже ничего нового.

На гудящих ногам двигаюсь в заданном направлении. Легко нахожу нужную дверь, стучу и сразу открываю.

– Здравствуйте, я насчет работы, – приветствую женщину в белой блузке и прямой черной юбке до колена. – Горничная.

– Проходите. Фамилию напомните, – смотрит по своим записям.

– Аверьянов. Агния Аверьянова.

– Опыт работы есть, Агния Аверьянова? Да ты не волнуйся так, не съем, – немного грубовато.

И я по привычной схеме рассказываю про образование, опыт, предыдущие места работы, почему пришлось променять большой отель на маленький, но и оттуда я ушла.

– И чего ты со своим опытом в горничные решила податься? Документы есть? Трудовая? А то все мне тут рассказывают, какие они гениальные и обязательно руководители. А мне работники нужны, понимаешь? Сортиры мыть и белье за мужиками с их любовницами стирать.

– В том-то и проблема, что документов у меня нет, – опускаю взгляд. – Пока нет, – уточняю.

– Бомжиха, что ли? Да вроде не похожа.

Эти слова так больно бьют в самый центр груди, что с ресниц сами собой срываются слезы. Очень непрофессионально, просто… Да черт возьми, я устала! Выжата физически и морально, а еще старшая горничная правду сказала, а она, как известно, ранит сильнее всего.

Кто я, если у меня нет ни жилья, ни работы, ни документов? Бомж!

Если так подумать, то меня вообще нет. Я – мертвый бомж!

– Ну и чего это такое? – уже мягче интересуется женщина.

– Пожалуйста, – медленно поднимаюсь и, да, унижаюсь перед ней.

Нет у меня больше сил быть сильной и стойкой. Я в отчаянии!

Встаю на колени и смотрю старшей горничной в глаза.

– Я прошу вас… Я за двоих готова работать. По ночам, когда меня никто не видит и быть мышкой.