Обнимаю себя руками, роняя на землю сумку. Зубы стучат, на языке привкус собственной крови. Прикусила… Дыхание перехватывает. В груди становится нестерпимо больно и горячо. Голова кружится так, что шатается абсолютно все вокруг меня, даже добрая тетя Аня.

– Асенька, тебе плохо?

– Воды… – хриплю, из последних сил стараясь удержаться в сознании.

– Скорую. Я сейчас вызову скорую, девочка, – шепчет Анна Кирилловна.

– Нет! – успеваю схватить ее за руку, пока она не начала набирать «112» со своего мобильного. – Мне нельзя… Он найдет… – давлюсь словами.

Сознание периодически проваливается. Темноты вокруг становится все больше.

– Сейчас, сейчас, моя хорошая. Что же это творится?! – трясущимися руками тетя Аня ищет другой номер телефона, листая список контактов. Звонит. – Семен, – это племянник ее, я помню. – Сеня, выйди быстро на улицу. Да, сейчас! Это срочно! – скидывает. – Держись, – гладит меня по волосам.

И я держусь из последних сил, понимая, что если начну падать, то разобью голову. А мне нельзя, она нужна…

– Ася? – удивленный голос парня раздается где-то совсем рядом. – Но…

– Потом будешь «нокать»! – осаживает его Анна Кирилловна. – Помоги Асю к нам поднять. А я вещи возьму.

Семен подхватывает меня на руки.

«Ого, какой сильный стал», – отмечает мозг прежде, чем отключиться.

Глава 12. Старый медвежонок с порванным ухом

Разлепляю тяжелые веки. На лбу что-то лежит и мешает нормальному обзору. В теле неприятная слабость. Непонятно, то ли мне холодно, то ли жарко. Во рту все пересохло и даже по ощущениям потрескались губы.

– Проснулась, – рядом появляется размытый женский силуэт.

Проморгавшись, узнаю тетю Аню.

– У тебя температура высокая была, – рассказывает она. – Я испугалась и вызвала нашего терапевта из поликлиники. В больницу тебя не отдала, но все же он посмотрел и сказал, что это похоже на нервное. Прописал лекарства.

– А как же… я без документов, – голос хрипит.

– Договорилась, – подмигивает она, снимает полотенце с моего лба, прикасается к нему ладонью. – Ну слава Богу, отпускает. Всю ночь бредила.

– Не помню ничего, – жалуюсь ей, упираюсь локтями в матрас, подтягиваюсь немного выше.

– Это не удивительно, Ася. Это ж надо! Какой ублюдок! – ругается тетя Аня. – А таким парнем хорошим мне всегда казался. Ладно, жизнь его накажет. Сейчас покормлю тебя, бульон куриный сварила, а Семен с института приедет, привезет свежего молока и мёд.

– Спасибо вам, теть Ань. Я верну потом все до копеечки, только воскреснуть надо, – вздыхаю.

После бульона становится легче. Во второй половине дня я уже могу ходить по квартире, правда держась за стену, но это все неважно. У меня нет времени на раскачку.

Интересно, Даня уже ищет меня?

Все же жаль, что я не увидела его лицо у помойки.