Картинка открылась, как в туристическом путеводителе. Вниз тянулся протяженный склон, заросший невысокой травкой. Впереди уступами возвышалась впечатляющая гора, частично заросшая лесом.

Между горой и подножием склона в северо-западном направлении тянулось железнодорожное полотно. Грузовой поезд втягивался в тоннель, прорезанный в скальном массиве. Павел чуть не задохнулся от волнения. Шли грузовые вагоны, несколько наливных цистерн с нефтепродуктами, деревянные вагоны, отдаленно напоминающие советские теплушки… Половина поезда уже втянулась в тоннель, оставалось еще вагонов двадцать.

Охраны не было – по крайней мере, на тормозных площадках.

До тоннеля – метров триста, а сил осталось с гулькин нос! Павел побежал, стиснув зубы. Преодолел половину дистанции и быстро выдохся. Ноги отказывали. Но майор не сдавался, засеменил, держась за грудную клетку, – в ней происходило что-то нездоровое. Вагоны были совсем рядом, неспешно ползли – машинист сбросил скорость в тоннеле. Но Павел не успевал, опаздывал.

В последний момент он просто отключил голову и, дав волю ногам, стал карабкаться, отдуваясь, на щебеночную насыпь.

Вцепился в рукоятку откатной двери последнего вагона, и его чуть не затянуло под колеса. Он отпрянул от вагона, снова схватился. Теперь он бежал по насыпи, держась за ручку, и пытался открыть дверь, обливаясь потом. Въезд в тоннель неумолимо приближался, а там пространство сужалось – рядом с поездом не побежишь. Сердце сжалось от страха, он продолжал дергать проклятую дверь.

До тоннеля оставалось метров двадцать, когда дверь наконец заскрипела, поддалась и образовалась щель.

В глазах темнело от нехватки кислорода. Дверь преодолела невидимое препятствие и откатилась. В последний момент он обернулся и мазнул взглядом лес, оставшийся за спиной. Немцев еще не было! Майор подтянул себя внутрь, забросил ногу, откатился от двери по полу. Это было последнее, что он мог сделать. Силы кончились. Пришла тьма – замыкающий вагон вкатился в тоннель. Позже он закрыл ногой дверь, оставив щель шириной в десять сантиметров, но уже не помнил этого.

Поезд вырвался на свободу. Снаружи мелькали леса, в вагон вкрадывался бледный сумеречный свет. Как стемнело, Павел тоже не помнил. Вагон подбрасывало, колеса стучали по стыкам рельсов, но это не имело значения. Достучаться до майора не смогла бы и пушка, долбящая над ухом. Он отключился.

Павел пришел в себя спустя несколько часов, когда поезд начал останавливаться. Вдоль полотна бежали огни – состав прибывал на станцию. Майор забеспокоился, сознание окончательно пробудилось.