Нина стояла на коленях, держалась за живот – ее рвало. Девушка плохо понимала, что происходит и зачем ее тащат в ледяную воду. Что произошло с Заречным? Павел не понял. Григорий был готов плыть, кричал, что они должны вместе оказаться в воде, а Нина пусть держится между ними – сама не доплывет, надо ее поддержать. Павел не возражал. Вода уже поднялась до колен, верхняя палуба скрывалась из вида. Можно было не прыгать, просто сойти в воду. Но Гриша оступился, наглотался воды и всплыть уже не смог. Павел оказался в ледяной воде, холод продрал до костей. Онемели конечности.

Груз одежды тянул на дно. Он погрузился с головой в стылую воду, но опомнился, пришел в себя, стал работать конечностями – всплыл. Это был форменный ужас. Нина стояла по колено в воде, тянула к нему руки, обмерев от страха. Некстати вдруг вспомнилось, что девушка не умеет плавать. Не научили ни семья, ни школа. Образование дали, вырастили достойного советского гражданина, а вот сладить с ее комплексами и демонами не смогли.

– Паша, где Заречный? – бормотала Нина. – Не выныривает. Он, кажется, головой ударился.

Павел повертелся в ледяной воде, нырнул, пошарил руками вокруг себя.

Наткнулся на безвольное туловище, но оно выскользнуло из рук, словно угорь. А когда вынырнул, обнаружил перед собой мертвое лицо Гриши Заречного. Кровь вытекала из раскроенного черепа, тут же смывалась водой. Глаза молодого оперативника были распахнуты до предела. Легкие наполнились водой, поэтому долго на поверхности тело не продержалось, стало тонуть. Последней исчезла рука с искривленными пальцами.

Нина глотала слезы, не решаясь шагнуть с затопленной палубы. Романов подплыл к девушке, схватил ее под мышки.

Нина ахнула, и через мгновение оба оказались в воде. Он сам наглотался, греб свободной рукой. Подтащить перевернутую шлюпку было невозможно, даже переломанная она была очень тяжелой. Жилы рвались, круги плясали перед глазами. Он плохо помнил, как затаскивал девушку на киль, за что хватался, срывая ногти. Она держалась, подтягивалась. Днище шлюпки было широким, девушка перевалилась через киль и лежала, хватая воздух.

Он прохрипел:

– Не шевелись, восстанавливай дыхание…"

"Павел лез на шлюпку, теряя последние силы. Схватился за выступ, подтянулся.

В глазах темнело, он словно погружался в анабиоз. Холод в эту минуту был не актуален, он ничего не чувствовал. Море бурлило, шлюпка ходила ходуном, стылый ветер налетал порывами. Нина лежала рядом, издавала слабые звуки. Шлюпку относило от места катастрофы. Звуки боя давно прекратились, только ветер утробно выл да гудело море…

Через несколько минут вернулась способность шевелиться. Павел перевернулся на спину, приподнял голову. Кашель вывернул наизнанку.

Шлюпка медленно барражировала по волнам.