Катя содрогнулась, живо представив себе эту картинку, и сказала, как и подобает пионерке и отличнице:

– И совсем не жалко этих гадов…

И тут же, чтобы сменить неожиданно тошнотно-неприятный поворот разговора, поинтересовалась:

– Саша, а ты кроме частушек и «Турецкого марша» можешь еще что-нибудь играть?

Саня подумал, что бы этакое ответить, чтобы девчонка прониклась, что рядом лежит и пока еще не похрапывает гвардеец-танкист, и на груди его полно места для орденов и медалей, и брякнул первое, что пришло на ум:

– «Похоронный марш»! – И чтоб Катюха не обиделась, сразу добавил: – Это для всех фрицев, для фюрера.

Это моя мечта: сыграть в самом центре Берлина!

Катя рассмеялась и захлопала в ладоши:

– Вот здорово! А еще? Для души?

– А для души пою романсы… Сейчас уже поздно, но могу прочесть стихами.

В это время Руслан стоял на посту в тени кустарника, укрывшись для маскировки плащ-палаткой, через полтора часа его менял Деревянко.

А в избе никто еще не спал. Вместо планового отбоя настал черед легендам, байкам и невероятным фронтовым историям.

Родин как-то рассказывал эту историю ребятам во взводе.

А поведал ее старший лейтенант, танкист по имени Макар, в запасном полку, где Иван проходил подготовку. Старлей был заслуженный, бывалый, с боями отступал от самой западной границы.

Случилось это осенью 1941 года в его полку. На вооружении имелись, кроме «тридцатьчетверок», еще несколько танков КВ-1. И надо же, из-за какой-то неполадки двигателя один из них заглох прямо на нейтральной полосе. Немцы окружили, стали долбить по броне: «Рус, сдавайс». Но ребята сдаваться не собирались. Тогда фрицы подогнали два легких танка, подцепили наш КВ-1, чтобы утащить к себе в расположение и там вскрыть, как консервную банку.

Но гансы, они же не знают, что у русских все с пинка делается. Начали буксировку, довольные, гогочут, а тут наш танк взял и завелся. Вот был шухер! Завелся и потащил немчуровские танки к нашим позициям! Немцы, конечно, тут же, как зайцы, повыпрыгивали из танков, а наш КВ-1 притащил два танка, как телков на веревках.

– Смешной рассказ, – улыбнулась Татьяна Матвеевна. – Надо их записывать, для истории.

– Тут каждый день – история, – сказал, прокашлявшись, Сидорский: верный признак, что из своего багажа он вытащит наполовину сочиненную быль или какой-нибудь случай из жизни.

– Это что касается «сельских и городских». Приехала к нам как-то в воскресенье из города Гомеля моя двоюродная сестра Женька, семь лет барышне, вместе со своей мамкой, соответственно, моей теткой Матильдой. Месяц июль был, на улице жарко, ветра нет, мухи вялые летают. Отец мой на колхозном поле отрабатывает норму. А матушка, Лилия Алексеевна, гостей, значит, принимает.