– За вами, Кирилл, глаз да глаз нужен: не сразу поймешь, когда у вас шуточки да прибауточки начинаются.

– К сожаленью, сейчас в моей Белоруссии правит бал война и голод…

Они увлеклись разговором, незаметно сбившись с темпа, вальс превратился в обычный танец пары, не озабоченной сложными фигурами и пассажами.

Без слов, одной только улыбкой и томным движением ресниц Татьяна повелела поставить новую пластинку, решив, что она уже точно будет последней в этом вечере. Юра, конечно, тут же исполнил ее пожелание.

Это был волшебный островок мирной жизни в обществе прекрасных девушек, словно остров Эс Ведра с его сладкоголосыми сиренами, мимо которого много веков назад проплыл корабль Одиссея…

А в этот самый момент не злой, как укушенная собака, ротный командир Бражкин вытряхивал душу из подчиненных, а оперуполномоченный отделения контрразведки СМЕРШ танкового батальона старший лейтенант госбезопасности Игорь Волк в «нехорошей» избе-пятистенке вел допрос Ивана Родина.

В смежной комнате под протокол следователю ОО НКВД ОКР СМЕРШ танковой бригады капитану Левину давал показания рядовой Деревянко.

Нет типичных, усредненных черт танкиста или, скажем, пехотинца.

И у смершевцев народ тоже разнообразный. Обыкновенные люди, правда, когда ведут допрос, преображаются, становятся как ищейки, которым надо найти и изобличить врага.

Так примерно думал сейчас Иван, которого Бражкин чуть ли не пинками отправил вместе с Сашкой в особистскую избу.

Штатного смершевца Иван, конечно, знал как облупленного. Как раз Волк был больше похож на типичного танкиста: невысокого роста, кряжистый, в меру кривоног, плечи широкие, на них почти без шеи посажена круглая, как кочан капусты, голова, нос как кочерыжка.

А вот лицо цветом уже как буряк, губы мясистые, не гармонирующие с каменным квадратным подбородком. И большие кулаки-кувалды, которые отдыхали на столе без движения. Глаза у старшего лейтенанта покраснели, слезились, видно, от бессонной ночи.

На груди оперуполномоченный Волк носил орден Красной Звезды, и все знали, что он заработан не за допросы дезертиров, предателей Родины, власовцев и военнопленных, а за бой в окружении. Когда убило командира роты и началась паника, он лично пообещал расстрелять каждого паникера.

А потом поднял бойцов в атаку, на прорыв, и большую часть роты сумел вывести. Волк хорошо знал немецкий язык, ему не было равных в вылазках за линию фронта за «языком». В общем, соответствовал он своей фамилии.

– Вот гляжу я на тебя, лейтенант Родин, человек ты вроде умный, из хорошей трудовой семьи, с высшим образованием, и фамилия у тебя хорошая. А что натворил вместе со своим механиком, просто уму непостижимо. Ладно, бывает, механик-водитель по неопытности заехал на минное поле.