После этого Шанарин вышла, а ее помощница приступила к ритуальному мэйк-апу. Мне нарисовали стрелки в уголках глаз, подкрасили карандашом брови и начесали для пышности волосы.

Эта же жрица повторно рассказала сценарий проведения действа, точнее, той его части, в которой предстояло участвовать мне. И да, там по-прежнему не было ничего сложного. Кроме одного момента.

— Если все пойдет как надо, — сказала жрица тихо, — то вокруг тебя зажжется пламя. Это не обычная магия, не то, чему тебя учат в академии.

— А что? — не удержалась от вопроса я.

Женщина слегка улыбнулась и пояснила:

— Истинное пламя. Божественный огонь.

Где-то я про это уже слышала. Кажется, от Шанарин.

— Он не обжигает, — продолжала жрица, имени которой я так и не удосужилась спросить. — И исчезнет, когда ты закончишь танец.

А вот об этом-то мне никто не рассказал! Даже словом не обмолвился!

— И когда мне заканчивать? Когда смолкнет музыка?

— Нет. — Жрица вновь улыбалась, теперь как несмышленому ребенку. — Когда почувствуешь. Когда поймешь, что сказала все, что хотела сказать.

Хм. Ну закончу я, а барабанщики будут играть, и… Это как-то не очень хорошо получится, верно? Хотя, с другой стороны, танец — не цирковой номер и не постановка.

— Не волнуйся, — попыталась ободрить жрица.

Я улыбнулась и заверила:

Интересно, а куратор будет присутствовать на церемонии? Наверное, все-таки да. Он же должен посмотреть, как приведенная им иномирянка… нет, не позорится — такого удовольствия профессору точно не доставлю. Просто танцует для Ваула.

А потом я услышала гулкий звук барабанов. Он звучал не здесь, а в большом зале, но проникал сквозь стены, заставляя вибрировать пол. Мерный стук окружал и обволакивал с головы до ног.

— Церемония началась, — сообщила очевидное жрица. — Ты можешь посмотреть, если хочешь.

Разумеется, я хотела.

Выскользнув из кельи, я быстро спустилась по мраморной лестнице. Шла на цыпочках, хотя понимала, что за звуком барабанов моих шагов никто не услышит. И молчаливо восхищалась — за то время, которое я провела наверху, мраморный зал преобразился, став по-настоящему праздничным.

Люстры под потолком по-прежнему не горели, и даже часть факелов из тех, что ближе к выходу, была погашена. Зато там, у трона Ваула, света было более чем достаточно. Пламя полыхало в гигантских чашах, бросало алые блики на белый мрамор колонн и стен, а статуя бога теперь напоминала солнце.

За чашами, по обеим сторонам от полукруглого алькова, где помещалась статуя, стояли барабанщики. Мерный бой их барабанов наполнял зал, отражался от стен, заставлял воздух дрожать.

Скамеек тут больше не было. Сегодня Ваула приветствовали стоя.